2
0
— Хватит!
Ударяю раскрытой ладонью по кафелю и чувствую боль. Сцепляю зубы. Лучше так. Пусть лучше рука болит, чем сердце ломит.
— Аяз не пощадил бы никого. Ты знаешь, Мелина. Ты все знаешь… — вновь выговариваю слова, чтобы дошло до моего воспаленного сознания.
Выключаю воду и выхожу из душа, сушу волосы феном, обмазываюсь кремами. Выполняю привычные действия, чтобы убрать со своего тела все посторонние запахи, а отметины… они пройдут через пару дней, не оставив ни единого следа…
— Все течет… все меняется… и это пройдет…
Повторяю как мантру, но, заглянув в зеркало, вижу только изломанную себя с потухшими, воспаленными от слез и воды глазами, с синяками под глазами, какую-то изможденную, осунувшуюся девушку…
Так странно. Еще недавно мои глаза сияли, а лицо было свежим, сейчас же…
Я лишь оболочка, бледная копия себя прежней…
— И это пройдет, — говорю своему отражению и улыбаюсь.
Получается не очень хорошо, но…
Выхожу из ванной. Каролина сидит на своей кровати. На столе фрукты, сладости, чайник с моим любимым травяным чаем."
"Отворачиваюсь от сестры, иду мимо и укладываюсь на свою кровать. Накрываюсь одеялом.
Я хочу просто уснуть. Уснуть и проснуться в другой реальности, а лучше просто очнуться от кошмара и найти себя в своей кровати, в своей комнате, улыбнуться и произнести:
— Приснится же такое…
Даже по какому-то наитию щипаю себя за руку, чтобы проснуться, вызволить себя из психологического триллера, в который меня окунуло с головой… но… ничего не получается.
Спальня не исчезает, а я не переношусь домой…
Не знаю, сколько лежу с прикрытыми глазами, на грани сна и яви, но вдруг ощущаю прикосновение к своему плечу…
Вздрагиваю. Поворачиваю голову и сестру вижу.
— У нас мало времени, Мелина, я все понимаю. Я чувствую, как тебе больно.
Кара вздыхает и садится рядом со мной. Берет меня за руку.
— Мел… мне тоже тяжело… все те дни, что тебя не было, я пластом лежала на кровати. Была раздавлена…
— Ты сама заварила всю эту кашу, — выговариваю тихо, в глаза сестры смотрю. Полные слез.
— Знаю… и нам всем теперь расплачиваться…
Всхлипывает, и слезы капельками текут по щекам, а я присматриваюсь к сестре. Вижу, что у нее глаза воспаленные, как если бы действительно все время плакала.
— Я совершила ошибку, но… мы уже в этом поезде, и он едет с огромной скоростью, не выпрыгнуть, Мел.
Прикрываю веки. В словах сестры есть зерно правды. Теперь я тоже виновата перед Аязом. Я обманщица. Как бы там ни было. Какие бы цели я ни преследовала, но я… я совершила страшное преступление.
И перед глазами лицо Аяза. Жесткие черты. Резкие. Его проницательные золотистые глаза и слова… слова… что он никогда не пощадил бы…
История про цветок слишком сильно отпечаталась в сознании.
