2
0Аяз смотрит на меня, рассматривает, его взгляд становится каким-то осязаемым. У меня по коже мурашки рассыпаются.
— Домой, значит, хочешь? — задает вопрос и скидывает с плеч рубашку. Обнажает литую и могучую грудь, увитую мышцами, будто плитами.
— Я… прости… просто…
Шепчу сбивчиво, но шейх лишь качает головой, заставляет меня замолчать.
— Я хочу, чтобы ты сегодня ночью танцевала для меня, Джамиля.
Оглушает меня, и я в шоке распахиваю глаза:
— Что?
Приподнимает бровь, наклоняет голову к плечу. Хищник. Безжалостный. Красивый. Жестокий. Кажется, мой новоиспеченный муж решил наказать меня за слезы и желания…
Мысли пролетают в голове, а Аяз приподнимает уголки твердых губ в улыбке.
— Ты красивая. Утонченная. Нежная. Я хочу посмотреть на тебя. Хочу, чтобы сегодня вечером, во время ужина, моя жена развлекла меня восточным традиционным танцем.
— Мне нужно танцевать?!
Замираю. Прикусываю губу и смотрю в лицо шейха. Ожидаю его реакции. Злости. Ярости. Но в янтарных глазах лишь искорки веселья и интереса.
— Как знать, может, если ты меня порадуешь, я дам тебе то, чего ты так желаешь… — бросает напоследок.
Больше ничего не говорит, разворачивается и идет в сторону двери. На мгновение у меня сердце останавливается, кажется, что я действительно оскорбила шейха и он сейчас уйдет, но Аяз направляется в ванную. Заходит, не закрывая дверь, и мне видно, как он избавляется от брюк. Я, краснея и бледнея, наблюдаю за его могучим телом, за движениями тигра.
Когда Аяз отбрасывает боксеры, я жмурюсь. Даже отсюда виден его огромный напряженный орган."
"Сглатываю. Меня знобить начинает. Я не знаю, что мне делать. Как быть. Тащу на себя покрывало и прикрываю наготу.
Шейх же направляется к джакузи, включает воду. Неожиданно резко разворачивается и смотрит на меня, а я застываю на кровати.
Не знаю, куда себя деть. Куда смотреть — или же не смотреть?!
Агрессивная красота здорового и физически крепкого мужчины оглушает.
— Подойди, — вновь доносится его твердый голос.
Я соскребаю себя с кровати и встаю на негнущихся ногах, все еще прижимая покрывало к груди, делаю пару шагов, но напарываюсь на взгляд шейха.
Предупреждение будто вспыхивает в моей голове, и я подчиняюсь невербальному приказу. Пальцы слабнут, и покрывало падает, показывая мою наготу.
Иду к Аязу на нетвердых ногах. А он наблюдает за мной, за моими движениями, и я ничего не могу понять по твердому, нечитаемому лицу.
Приближаюсь и замираю. Шейх смотрит на меня с высоты своего роста, изучает, а я под его взглядом плавлюсь.
— Я хочу, чтобы ты помогла принять мне ванну, — наконец выговаривает спокойно.
