2
0Хоть ставь и лепи с него скульптуру древнегреческого героя или же бога. Я, завороженная, наблюдаю за ним и чувствую, как краснею. Мои пальчики порхают по литой спине, по мышцам, а затем проникают в смоляные волосы на затылке, немного тянут, массируют кожу головы. Прикусываю губу и тружусь усердно, где-то даже самой нравятся ощущения…
Я будто льва поглаживаю. Хищника, который может одной лапой убить меня, вот и шейх ассоциируется у меня именно с этой дикой грациозной кошкой.
На мгновение смотрю в зеркало и замираю, когда напарываюсь на острый, пронизывающий взгляд шейха.
Мои пальцы замирают. Вся натягиваюсь как струна. На какой-то миг я отпустила себя, свои эмоции и просто получала удовольствие от того, что делаю, и сейчас кажусь себе преступницей, которую поймали на месте.
Замираю. Облизываю пересохшие губы.
— Я что-то не так сделала?! — спрашиваю тихонечко, но Аяз не отвечает.
Резкое движение — и я лечу в воду. Вскрикиваю, но мой вскрик тонет в следующий же миг, потому что губы Аяза накрывают мои, сминают."
"Я опираюсь ладошками о его грудь, Аяз не дает мне в себя прийти, заставляет оседлать свои бедра и прочувствовать, насколько возбужден. Я просто сижу на нем, но мы все еще не одно целое. В шоке смотрю в красивое лицо шейха, который разглядывает мою голую грудь, любуется, и в этом взгляде что-то такое порочное есть, невыносимое.
— Еще…
Выговаривает жадно и взглядом давит, дает понять что хочет, чтобы я ласку продолжила. Подчиняюсь мужчине, мои ладони оживают, будто своей жизнью живут, я ласкаю дикого неприрученного хищника, прохожусь по его коже, немного вдавливаю пальцы, вновь продолжая продолжая массировать, пытаясь хоть немного расслабить эти литые мускулы, будто окаменелые…
Прохожусь по его ключицам, вновь сжимаю пальчики на массивных плечах, шейх же неожиданно поднимает свои руки и проходится по моей талии, скользит вверх и накрывает ничем не прикрытую голую грудь, слегка щипает, заставляет меня зашипеть, тянет за вершинки, чуть покручивает, продолжая бередить мою чувственность, и я не удерживаю стон, который срывается с губ. Я сразу же их прикусываю, чтобы больше не кричать, не стонать.
Его пальцы скользят по мне, наконец ползут вверх, обхватывают шею и резко наклоняют.
Вновь вскрикиваю, и вновь губы Аяза смыкаются на моей шее, кусают, причиняя сладкую боль, вздрагиваю, чуть приподнимает меня, наклоняет и в глаза мои смотрит.
— Хотел не трогать, но…
И взгляд такой красноречивый, адовый, радужки словно золотом зажигаются, пугают.
