2
0Отец знает, что я уже очень давно ни в чем от него не завишу. Однажды я сказал, что буду сам решать, стану себе хозяином и ушел… ушел, когда мамы не стало…
Я был всегда слишком свободолюбивым, резким, непримиримым. Я любил свою мать, до сих пор помню ее золотистые локоны и мягкую улыбку, помню, как обнимала меня и напевала песнь…на чужом языке, на ее языке…
Отец любил ее. Это тоже помню. Но недуг не щадит ни богатых, ни бедных. Перед всевышним все равны и… мою маму не спасли… отец сделал все, вызвал лучших врачей, тратил миллионы, обещал многое, но… ничто не спасло…
Я сидел рядом с ней и сжимал ее руку, наблюдая за тем, как угасает самый близкий и родной человек.
Мать, которая учила меня нежности и милосердию, в то время как отец оставлял в пустыне и заставлял выживать…
Две противоположности, разные взгляды на жизнь, разные понятия, они схлестнулись, и я понимаю, я знаю, что отец был безутешен, когда потерял свое сердце свою Къальби… мою мать…
Я был резок, был слишком непримирим, я винил всех в ее кончине, винил отца, потому что он привел в дом… другую… женщину, которую назвал женой, которая заняла место моей матери и родила отцу других детей…
Я не могу сказать, что Мозина была плохой мачехой, скорее я был для нее невозможным пасынком.
Враге не пожелаешь схлестнуться с таким, как я и в тот период я был слишком непоколебим и резок в своих решениях.
Мама ушла, вместо нее пришла новая женщина… другая… и я возненавидел ее. Просто, потому что заняла место мамы…
Хотя отец так и не дал имя Мозине, а маму он нарек свои сердцем — Къальби, так и называл в то время, как маму звали совсем не так, у нее было другое имя совсем не похожее ни на одно к которым мы привыкли…
У нее было другое имя. Нежное. Которое подходило к ее белоснежной коже и светлым глазам, к волосам в которых казалось, что затерялось солнце…
Нежная девушка попала к шейху самым непретенциозным путем. Просто зацепился взгляд и отец ее захотел.
Ткнул пальцем. Похитил. Принудил стать его…"
"Я не вдавался в подробности, но знал, что мужчина волен подчинить себе волю как всех своих подданных, так и женщину, которую он пожелает.
У меня проблем с подчинением никогда не было. Не было той, кто бы значил чуть больше, чем средство удовлетворения потребностей.
Отец поступил так, как поступил. Возможно, потерял голову и взял в оборот девушку, которую возвысил и сделал женой…
В свое время так же пошел наперекор многим, потому что любил. Жестокий человек, резкий, он любил ее по — своему, но был безжалостен ко мне.
Я помню, когда я еще малышом был и ослушался отца, забоялся сесть в седло жеребца, которого отец специально подобрал для меня, шейх Назир замахнулся кнутом на собственного сына, а мать… она просто бросилась ему наперекор, прикрывая меня собой.
