2
0
— Он всего лишь ребенок, Назир! Прекрати! Прошу!
— Он будущий правитель женщина! Уйди с дороги.
— Нет! Он мой сын. Твой маленький сын. Меня бей. Не его…
Помню, как мать стояла, вытянутая, как струна и хиджаб упал с ее волос, подставляя солнцу золотистые пряди.
Благо тогда ни один слуга не стал свидетелем этого акта неповиновения, иначе… не знаю, как бы сложилось, возможно мать приковали к столбу и нанесли причитающиеся за неповиновения удары хлыстом…
Но в тот раз отец просто посмотрел на меня, скукожившегося пятилетнего малыша.
— Тебя защищает женщина, Аяз. Мне стыдно за тебя. Ты мой сын. Будущий правитель. А власть ломает слабых. Ты должен быть впереди всех, не позади. За тобой однажды пойдет армия… а ты… хорошо тебе на мир смотреть, из-за подола женской юбки?!
Отец бросил хлыст и ушел…
Не тронул свою Къальби…
Свою единственную слабость…
А я… в тот же день я убежал на конюшню и приказал слуге седлать лошадь.
Я упал. Сильно ушибся. Но я выполнил свой долг. Продержался положенное время в седле.
Потом был гипс. Слезы матери и спокойный ответ отца:
— Я ращу сына, Къальби, если я не буду с ним жесток, после завтра его голова будет красоваться на столбе на площади. Народ не прощает слабости…
Не знаю кем бы я вырос, если бы не мать, которая умела противостоять отцу. Она подчиняла его своей слабостью, а он казалось, что никого кроме нее не видел…
Но… сердце отца остановилось. Его Къальби погасла.
На похоронах я не плакал. Тогда уже я был вымуштрован отцом и понимал, что великий шейх прав во всем. Слабых уничтожают.
Но именно тогда я думал, что с уходом матери, отец не возьмет больше никого в жены.
Но интересы страны были превыше всего. Умом понимал, но сердцем… сердцем не простил я этого. Не принял. Сорвался и ушел из дворца, из дома. Казалось бы… сын великого правителя наплевал на все и ушел к кочевникам в пустыню…
Отец мог бы направить за мной армию, мог бы попытаться поймать и привести во дворец силой, мог бы… многое…
Но не сделал.
Он сделал все иначе…
Поступил умнее…
Глава 22
Он дал мне свободу. Никакой поддержки. Пришлось выживать и закаливаться. Стать мужчиной и возглавить целый народ, живущий по своим традициям и уставу…
Пустыня закалила. Пустыня позволила отпустить себя, выпустить пар. Переосмыслить все.
Отец знал, что если будет давить и пытаться вернуть, я уйду в отказ, а оставив мне право выбора и позволив закалиться в самых тяжких условиях правящий шейх по факту добился того, чего хотел. Его сын стал мужчиной, привыкшим брать на себя ответственность и вести за собой людей.
