Наследие предков

— Вы, конечно, можете меня пытать. Ломать кости. Выдергивать, как угрожали, ногти. Но даже в этом случае ваши сомнения относительно любой названной мною цифры так и останутся…

— Ты так уверен в себе, Гомес? — прищурился Стечкин. — Ладно, Эдик, неси свою лампу. И сапожный инструмент прихвати. Будем по-другому разговаривать. А там посмотрим, что делать с твоими сведениями. Насколько они будут сомнительны…

Шестаков кивнул и, поднявшись со скрипучей кровати, направился к двери.

— Постойте! — повысил голос пленный. — Вы уже допустили одну ошибку.

Не делайте новую!

— Ошибку? Это ты о чем? — майор слегка наклонил голову.

— Это я о боевом столкновении, которое произошло между вами и нами.

— То есть мы ошиблись, отразив атаку вооруженного врага? Ты это хочешь сказать, Педро? — засмеялся Стечкин.

— Вы ошиблись, убив перед этим нашего человека на берегу. Мы сюда пришли не для войны. Мы пришли за наследием основателей. Вы сами вмешались и первыми пролили кровь.

— Вы пришли, вооруженные до зубов. Водрузили свой флаг на моем полигоне. На нашей территории.

Это нынче так проводятся гуманитарные миссии?

— Мы вооружены, потому что такова действительность. Вы вообразить себе не можете, с какими существами нам приходилось сталкиваться. Вы, видимо, слабо представляете, каких монстров на земле породила былая катастрофа.

— А некоторые монстры, я смотрю, остались и с прежних времен. Так?

— Послушайте. Есть еще время исправить ситуацию. Я в недавнем бою не участвовал. Но те, кому посчастливилось вернуться из него живыми, говорили, что вы дрались как истинные легионеры национал-социализма…

— Как ты сказал? — нахмурился Стечкин.

 — Легионеры национал-социализма? Мои парни дрались так, как и подобает драться русскому морпеху. Понял, мучачос?

— Мы уважаем сильного и стойкого противника. Но мы не объявляли вам войну. У нас есть еще шанс объединиться. Понесенные нами потери горьки и невосполнимы. Но если вы примкнете к нам, то это будет верный шаг, выгодный как для нас, так и для вас.

Майор и прапорщик переглянулись. Стечкин потер подбородок.

— А ты кто такой, чтобы предлагать нам альянс? Кто тебя уполномочил?

— Никто не уполномочил.

И я не занимаю настолько высокое положение в иерархии легиона. Но я знаю нужды нашего братства. И я знаю, что альянсы с теми, кто сумел доказать свою жизнеспособность в бою и в нынешних условиях, для нас гораздо важнее, чем вражда с таковыми.

— А если я тебе, нацистская твоя рожа, скажу, что у меня в колонии помимо славян, которых ваш дедушка Адольф считал неполноценными, есть еще представители восемнадцати национальностей? И даже еврей.