Наследие предков

У Пионерской общины воздух куда чище, они там даже охотятся. Однако примкнуть к ним мы не можем. У них ограниченное пространство, самим едва хватает. Пятый форт? Места много, но нам там не рады. Пока мы можем торговать и с теми, и с другими. Но ведь рано или поздно топливо и прочий хлам со складов иссякнут. И нам нечего будет им предложить в обмен на продовольствие. А здесь такой шанс изменить баланс сил. Если есть хотя бы призрачный шанс заключить союз с этими пришельцами, то его надо рассмотреть как оптимальный вариант. Подумаешь, свастики. Подумаешь, нацистская колония. Ты вот о чем поразмысли.

Мы живем на этой земле не одно поколение. Но, похоже, что в этой земле осталось нечто, что настолько важно в нынешних условиях, что заставило этих людей пересечь практически половину земного шара. И это в наше-то время! Ну не забавы же ради они пересекли океан и экватор, верно? Так разве плохо, что и мы с этого наследия что-то сможем поиметь?

— Ты говоришь о изменении баланса сил в нашем регионе с их помощью? — прищурился майор.

— Именно. Но не обязательно силой оружия. Возможно, и при помощи тех ресурсов, что кроются за этим загадочным наследием основателей.

— Дружище, я поверить не могу, что ты это серьезно! Да, мы оказались здесь в весьма скверной ситуации и просрочили все мыслимые сроки выживания в данном бункере. Но черт тебя дери, и Пятый форт и Пионерский… Это ведь все наши люди! Мы ведь один народ.

— Командир, давай без патетики, а?

— Что ты имеешь в виду?"

"— Про один народ, Паша. Когда это мы были одним народом? Когда это мы были едины? Быть может, наши деды, которые жизни и здоровье клали ради общего светлого будущего, это и видели. Только что получили в сухом остатке? Сначала развал страны.

Все поделились. На бедных и богатых. Белых, красных, черных, голубых. На столичных и провинциалов. Все друг другу волками были. Даже не по национальному и религиозному принципу. Все морочили друг другу голову. Старались нагреть. Обокрасть. От вшивого таксиста до президента с его чертовым парламентом. А потом что стало, когда вся эта чертовщина началась? Это с ними мы единый народ? Кто там, в Пятом форте? Кто там, в Пионерском? Вот мы здесь с тобой и гвардейцами этими, до конца тебе преданными, — единый народ. И мы должны думать о том, как нам выживать дальше. Если для этого мы сможем использовать каких-то южноамериканских Чингачгуков со свастиками вместо перьев, то почему бы и нет?

— Мы с тобой не один уже десяток лет знакомы, прапорщик. Но когда я слышу от тебя такое, у меня возникает чувство, что я вижу тебя сейчас впервые.

— Василич, я понимаю. Ты офицер. Привык всегда напрямки и напролом. Но в нашей ситуации надо быть еще и политиком. А политика — это гибкость и поиск любых альтернатив. Оценка выгоды. Подумай об этом.