3
0Он внук не только Василия Старицкого, но и Петра Волынского, чей род служит нам давно и славно служит, — довольно произнес Дмитрий и махнул рукой в сторону двери, за которой находился я.
Видимо, и мне пора явить себя.
Открыв дверь с натугой, я вышел к боярам, которые тут же уставились на меня, рассматривая, в их взглядах я видел узнавание. И вопрос, кто это был с царем в церкви, отпал сам собой.
— Ян, читай, — тут же приказал Дмитрий.
Ян поднялся со своего места с грамотой в руках и начал читать, я же узнал, что это духовная грамота моего деда. Вслед за ней он зачитал и наследственную грамоту моего отца, назвав его Владимировичем Васильевичем Старицким.
На палаты опустилась тишина, ни звука, ни скрипа, воздух же стал тяжелым.
Тут по мановению руки царя, появился священник, что держал в руках Евангеле и крест золотой, к которым я тут же приложился и перекрестился.
Дмитрий поднялся с трона и заговорил торжественно и громко:"
"— Мы, пресветлейший и непобедимейший монарх, Дмитрий Иванович, Божию милостию Цесарь и Великий Князь всея России, и всех Татарских царств, и иных многих Московской монархии покоренных областей Государь и Царь, даруем князю Андрею Владимировичу Старицкому земли, что завещал ему отец его, которые достались ему от деда Василия Владимировича. Также пусть он займет достойное место близ меня, став первым боярином по праву рождения и крови. Помимо этого, дарую ему двадцать тысяч рублей на обзаведение дел своих, дабы не знал он оскудения земель своих. Андрей, займи свое место, — и царь махнул правой рукой, в сторону лавки, на самое ее начало.
Я же склонился перед царем в поясном поклоне и развернулся в сторону места, на которое мне указали.
Вот только в начале лавке сидел боярин лет сорока и сверлил меня злым и недовольным взглядам, судя по всему, не желая уступать мне свое место…
Глава 9
Глава 8
Я медленно шел к указанному месту по правую руку царя.
«Вот же подстава, меня уже в каких-то играх, походу, используют, — промелькнуло у меня в голове, и следом пришли другие мысли: — Делать-то чего? Вряд ли добром уступит. Вчера меня не было, а тут вот нарисовался Стрицкий. Да и сомнения наверняка есть, и слова царя их не убедили в том, что я настоящий, сами будут проверять, а может, сходу чего придумают».
Я остановился напротив боярина, которого даже и не знал, как звать. Смотрел на него сверху вниз, боярин отвечал хмурым и недовольным взглядом, даже не сдвинувшись.
Надо бы и себя показать в какой-то мере. Может, шапку ему сбросить? Или за бороду хватить, а там по наглой морде, что меня буравит взглядом. А может, с ноги в челюсть прописать? Только я не Брюс Ли.
