3
0
— То хорошая примета, — усмехнулся дед, поглядывая на мальчонку.
Вдруг из городских ворот вывалила целая толпа, человек сто, не меньше, впереди шел Василий, а рядом с ним две женщины с цветастых и расшитых платьях, с укутанными волосами, они держали подносы, на одном был каравай, а на другом солонка. С другой стороны шли не менее представительные мужчины, одетые в богатые кафтаны и шапки, подбитые мехом, среди толпы виднелись и стрельцы в некрашеных кафтанах.
— Князь, князь! Какой молоденький. Мальчонка еще. А у него есть невеста? — неслось от толпы.
— Ха-ха-ха, оженить тебя уже хотят, Андреюшка, — расхохотался дед.
— Ага, слышу, — буркнул я, и дед засмеялся пуще прежнего. Из посада тоже начали выглядывать люди, заинтересовавшиеся происходящим, а те, кто посмелей, побежали к толпе.
Остановив коня, не доезжая до толпы, я улыбнулся и закричал весело и задорно:
— Здравы будьте, православные, и ты будь здрав, славный город Старица, — я соскочил с Черныша и в пять шагов подошел к толпе.
Вперед вышел мужчина лет сорока с окладистой бородой и весьма пронзительным взглядом зеленых глаз.
«А сабля-то у него богатая», — промелькнула мысль на краю сознания, такие вещи я уже стал подмечать. Первый взгляд идет на одежу, а второй на оружие, если оно есть, и вот уже можно понять статус человека.
— Здрав будь, Андрей Володимирович, уж заждались тебя, — приятным бархатистым голосом произнес мужчина.
— Как прознали, что живы Старицкие и вновь владеют Старицей, так во все колокола забили, — подключился уже другой мужчина, было ему явно больше лет, чем первому. Борода с проседью, из-под шапки торчат седые волосы. На поясе же кинжал, а не сабля. Да и одет он беднее, чем первый, — отведай, Андрей Володимирович, хлеб да соль.
Вперед вышли женщины и, отвесив мне поясной поклон, протянули блюда с хлебом и солью.
Отломив кусок каравая, я тут же макнул его в соль и закинул в рот, народ же начал улюлюкать и кричать мне здравицы.
— А ну тихо, раскричались, — заорал первый мужчина, толпа начала затихать, и только он собирался продолжить, как раздался новый крик в толпе:
— А ну пшел с дороги. Дурак, — а после разнесся какой-то свист.
— А-а-а, — тут же послышался вой, полный боли.
— Ой, — тут же вскрикнули женщины, когда я пронесся мимо них, и начал расталкивать толпу, которая с неохотой расступалась. Но когда понимали кто перед ними тут же отшатывались в сторону.
Я вышел на маленький пятачок среди толпы, на земле лежал малец лет десяти в позе эмбриона и закрывал окровавленное лицо руками. Рядом с ним стоял мужик лет пятидесяти со светлой бородой, в кафтане желтого цвета, подбитом мехом, в красных сапогах и с поясом, на котором болталась сабля в разукрашенных ножнах. В руках он держал нагайку, с которой капала кровь.
