Наследник 2

Казачков не только связали накрепко, но и рты позатыкали, дабы чего лишнего не орали, а там проникнутся, и Федотко начнет мозги вправлять, ну, я, по крайней мере, так надеялся.

Наших убитых хотели здесь же и похоронить, но тут уж я на дыбы встал, и пришлось еще одну телегу немного разгрузить. Дабы мы могли их с собой взять и похоронить на ближайшем погосте, а там и священника можно будет сыскать, который прочтет над ними молитву.

После такого решения я даже поймал на себе парочку благодарных взглядов.

Трофеи с казачков условно разделили на две части. Одна отошла мне, а другая Агапке и его людям. Шесть самопалов я выкупил за три рубля у москвичей, тяжелые они были, явно устаревшие, у стрельцов легче и удобнее. Пятерку коней передал Агапке с наказом отдать семьям убитых жильцов, и тут я снова заработал благодарные взгляды.

Пленников же пришлось распределять, часть закинули на телеги, часть на трофейных коней, и мы вновь двинулись в дорогу.

В ближайшем селе схоронили убитых, а копать казачков заставили лопатами, которые одолжили в селе. Батюшка прочел заупокойную службу, и мы двинули дальше.

Ехали мы по тверской дороге, в сам город заворачивать не стали, хоть и хотелось отдохнуть. Вот только отдых мог затянуться на пару дней, да и местные наверняка связанных разглядят, а это лишние вопросы, которых хотелось избежать.

Свернув от Твери, мы продолжили свой путь, если бы не телеги, прибыли бы мы куда быстрее.

Пленные вели себя смирно и даже сбежать не пытались, на ночь отводили их в сторонку и развязывали рты, да еще и про охрану не забывали. Не знаю уж, какие песни им Федотко пел, но злые и полные ненависти взгляды они перестали на нас бросать.

— Сегодня к полудню прибыть должны, — произнес Агапка на седьмой день пути с утра.

— Это отличная новость, — улыбнулся я, завертев головой в поисках одного из подьячих.

— Савка, давай сюда, — крикнул я, когда нашел его взглядом.

— Андрей Володимирович, звали? — спустя пару минут подъехал к нам Савка на гнедом мерине.

Савке было уже за пятьдесят, про таких говорят в теле, но толстым он не был. Седая борода, нос картошка, ничего примечательно. Он был старшим из подьячих, что отправились со мной и будут для меня собирать подати и тягло.

— Звал, расскажи о тягле. Как будет оно собираться, какие подати. Сколько мне в цареву казну самому отдавать придётся?

— Ну, — задумался Савка и дернул себя за бороду. Это ваш удел, Старица же в Усютюжскую черту входила, там собирали подати. Благо книги и списки имеются, по ним и соберем. Так-то по сохе берем, но тут уж от землицы зависит да урожая. Старица-то земщина, земский старости и следил за сбором. Присматривали, конечно, да за целовальниками, что и собирали. Земщина сама распределяла, где лучшая соха, а где худая, по достатку.