3
0
Отойдя от остальных на пару десятков метров, я смерил взглядом Агапку, который смотрел на меня исподлобья, ничего хорошего не ожидая после того, о чем он услышал.
— Влез ты в болото, в самую трясину. Услышал и узнал, что тебе и знать не надобно и не твоего ума дела. Ибо пытались убить царского родича, да те, кто при царе в ближниках ходят. А дело это непростое, — проникновенно сказал я.
— Да уж понял, не в разбойный приказ уж точно этих сдавать, — со злостью выплюнул Агапка.
— Я рад, что ты понимаешь. И да, ты прав, не стоит в разбойный приказ этих дураков тащить. Тут дело личное! Семейное! Оттого я сам разберусь и спишусь с царем Дмитрием Иоанновичем, когда надо будет, — краем глазам я заметил, как дед бесшумно вытащил нож, он стоял сбоку от Агапки. И если сотник сейчас не согласится с моим предложением, он здесь останется. Жаль будет этого воина, очень жаль, и этого бы хотелось избежать.
— Понимаю все, княже, предательство. Тут не просто все. Молчать о произошедшем буду, пока в видаки не позовешь, а там все обскажу, что видел и слышал, по твоему слову. Для всех остальных буду говорить, что люд разбойный напал. Хотел ограбить тебя, Андрей Володимирович, прознав про казну твою.
— Вот и славно, — искренне улыбнулся я. — Люди это не простые. Оттого слова наши должны быть вовремя сказаны и весомы. Ведь и отбрехаться могут, — пока я говорил, Агапка кивал.
Дед же с невозмутимым лицом спрятал нож, и мы вернулись обратно.
— Чего с этими делать будем? — задал я вопрос, ни к кому не обращаясь. Если Федотко мне нужен был живым, то вот остальные нет. Они напали на меня, убили моих людей.
— По деревьям татей развесит, и все дела, — высказался Олег.
— Ну да пусть повесят, птиц покормят, — хмыкнул Елисей.
— Княже, пощади, — тут взмолился Федотко и попытался кинуться мне в ноги, вот только его сразу перехватили и прижали к земле.
— Голову ему поднимите, — и Василий тут же, схватив Федотко за волосы, задрал его голову, а дядька Олег приставил к его шее нож.
— Пощадить, говоришь? Ты уж точно будешь жить. Заслужил, а вот как хорошо и долго, мы посмотрим, — угрюмо сказал я, чеканя каждое слово.
— Княже, не за себя прошу, за друзей своих. Молю, смилуйся над ними, — с надрывом проорал Федотко, смотря мне прямо в глаза.
— А на кой мне их щадить? Они людей моих убили, на меня покусились? В предательстве веры обвинили, — тихо ответил я, отвернувшись в сторону.
«Я не святой и им никогда не был», — промелькнула у меня мысль. Губы сжались в тонкую полоску.
— Не со злобы, княже, обманули нас. Мы отслужим, верными псами твоим станем. Любому глотку за тебя перегрызем али в монастырь уйдем. Пощади, княже. Не губи души православные, — надрывался Федотко.
— Хах, — донеслось от Агапки.
