3
0
— Так казачки, походу, — хмыкнул дед.
— Вот и узнаем точно, — кивнул я и, заметив, как несколько человек принялись добивать раненых, заорал во все горло:
— А ну прекратить! Живыми брать, знать я хочу, кто на меня напал и почему?"
"Тут же завертелась суета, я отправил дед проверить, все ли живы и здоровы. Василию и Олегу поручил всех оставшихся врагов связать и оттащить в сторонку. Агапка десяток бойцов отправил в лес, ведь там оставался еще один лучник. Да и место, где они хоронились, найти, не пустые же они пришли и не по воздуху.
На обочине складывали наших убитых. Девять убитых с нашей стороны. Небольшие потери после такого боя. Да и напали на нас внезапно. Вот только, вглядываясь в лица убитых, я чувствовал, как кулаки сами сжимаются, а зубы скрипят. Четверо были из московских жильцов, пятеро моих, среди которых один еще совсем мальчишка, лет одиннадцати. Его мертвые глаза смотрели прямо в небо, а шея изогнулась под неправильным углом. Звали его Вторак, он погиб в самом начале нападения, не справившись с конем.
— Ублюдки! Твари! Уроды! — прошептал я себе под нос и, в три шага оказавшись рядом, прикрыл Втораку глаза, а после и всем остальным.
Раненых было куда больше, почти пятнадцать человек, в основном по мелочи. И трое тяжелых, двое из которых мои люди, ими уже занимались под приглядом деда.
«Надо будет телегу разгружать и их в Москву отправлять, надеюсь, выживут», — промелькнула у меня мысль.
Нападавших осталось в живых восемнадцать человек, с разной степенью целости. Пятеро из которых явно не доживут до рассвета.
Народ же вовсю начал обирать трупы врагов, все ценное в одну сторону. А сами трупы в лесок.
— Агап, дедуль, — окликнул я, и, когда они посмотрели в мою сторону, кивнул на пленных. — Пойдем, поспрошаем.
— Иду, — откликнулся дед. Агап же молча направился в сторону пленных.
Подошли к ним, на мне тут же скрестились их взгляды, полные злобы, ненависти и разочарования.
— Ну что, соколы дивные, долетались, — оскалился я. Меня самого переполняла злоба, но я себя сдерживал.
Странное нападение, на разбойников не похожи. Коли пришли по мою душу, отряд должен был быть явно посильней, а это так, импровизация, детский хор «Ромашка».
— Предатель, — тут же проскрипел один из них и сплюнул мне под ноги кровавым сгустком.
— Да я тебя, — тут же прорычал дед и, шагнув вперед, с ноги в голову зарядил плюнувшему.
— Погодь, дедушка, — тут же произнес я.
Плюнувший же, видимо, словил нокаут и тупо пялился в небо, хватая ртом воздух.
«Хоть не убил, и то радует. Все-таки попасть под дедов удар такое себе удовольствие», — покосился я на Прохора.
— В разбойный приказ бы их отвезти, — едва разлепив губы, произнес Агапка.
— Передадим, а пока и сами поспрошаем, — покосился на сотника дед.
