Нарцисс в цепях

действительно, женщины-вампиры не могут доносить ребенка до родов. Но ведь твой младший, Пол, который инженер — он женат?

Дольф мотнул головой:

— У них не может быть детей.

Я смотрела, как он ходит по комнате, туда-сюда.

— Я не знала, Дольф. Мне очень жаль.

Он снова сел на кровать, внезапно ссутулив плечи.

— Не будет у меня внуков, Анита.

Я снова не знала, что сказать. Никогда Дольф на моей памяти не говорил о своей личной жизни ни со мной, ни вообще с кем бы то ни было. Мне было и лестно, и почти страшно. Утешитель из меня не очень, и я просто не знала, что надо делать.

Будь то Натэниел, или кто-то из леопардов, или даже из волков, я бы его обняла, погладила, но это был Дольф, и я не была уверена, что он из тех мужиков, которые любят, чтобы их гладили.

Он сидел, уставясь тупо в пол, большие руки свесились с колен. Такой у него был потерянный вид. Я встала и подошла к нему. Он не шевельнулся, и я тронула его за плечо.

— Дольф, мне очень жаль.

Он кивнул.

— Люсиль все глаза выплакала в ту ночь, когда Даррин нас обрадовал.

— Из-за того, что она вампир, или из-за внуков?

— Она говорит, что еще слишком молода быть бабушкой, но.

..

Он внезапно поднял глаза, и то, что я там увидела, было такой кровавой раной, что я чуть не отвернулась. Но я должна была заставить себя встретить этот взгляд, выдержать его. Дольф открылся мне сильнее, чем когда бы то ни было, и я обязана была на это ответить. Должна была смотреть и дать ему понять, что вижу все. Если бы он был моей подругой, я бы его обняла. Если бы он был даже кем-нибудь из моих друзей — за редким исключением, — я бы тоже обняла его. Но он был Дольф, и я просто не знала, стоит ли.

Он отвернулся, и лишь тогда, уже не видя этого страдания в его глазах, я попыталась его обнять, но он не дал мне. Он встал и отошел, но я попыталась, и это было все, на что я способна.

Когда он повернулся ко мне, глаза его были непроницаемы, лицо — лицом копа.

— Если ты от меня что-то утаиваешь, Анита, я тебе устрою скипидарную баню.

Я кивнула, и лицо у меня стало такой же пустой маской, как у него. Момент откровенности миновал, и Дольфу было за него неловко, так что мы вернулись на привычную почву.

Меня устраивает. Я все равно не знала, что сказать. Но я запомнила, что он открылся мне. Я запомнила, хотя и не знаю, что хорошего в этом для каждого из нас.

— На меня в моем собственном доме напала группа оборотней или кто они там. Убили одного из моих гостей, ранили другого, а ты мнеобещаешь скипидар. За что?

Он мотнул головой.

— Ты что-то утаиваешь, Анита. Иногда мне кажется, что просто по привычке, иногда — чтобы быть гвоздем в сапоге, но ты мне перестала рассказывать все до конца.