0
0
Дверь затворилась, и в наступившей тишине я слышала лишь тяжелое, трудное дыхание Дольфа. Я чуяла запах пота на его коже, странный — не то чтобы неприятный, но точный признак, что он очень не в духе. В чем дело?
— Дольф? — спросила я.
Он ответил не поворачиваясь:
— Мне за тебя сильно поджарят задницу, Анита.
— Не в этом случае, — ответила я. — Все, кого вынесли из этого дома, не люди. По закону оборотни — те же люди, но мы с тобой знаем, как это на практике. Кого трогает лишний убитый монстр?
Тут он повернулся, привалившись к трюмо, скрестив руки на груди.
— Я думал, оборотни после смерти снова принимают человеческий вид.
— Принимают.
— С этими змеями такого не случилось.
— Не случилось.
Мы переглянулись.
— Ты хочешь сказать, что они — не оборотни?
— Я хочу сказать, что я понятия не имею, кто они. Змеелюди есть в самых разных мифах — от индуистских до вуду. Может, эти вообще никогда не были людьми.
— То есть вроде того наги, которого ты вытащила из реки два года назад? — спросил он.
— Нага — истинно бессмертный. Эти твари, кем бы они ни были, не выдерживают серебряных пуль.
Он на секунду прикрыл глаза, а когда открыл, я заметила, до чего он устал.
— Что с тобой, Дольф? Чего ты так... взбаламучен?
Он едва заметно улыбнулся.
— Взбаламучен, — повторил он. Помотал головой и отошел от трюмо, сел на край кровати, и я повернулась на стуле, сев на него верхом, чтобы смотреть на Дольфа. — Ты меня спрашивала, которая из женщин в моей жизни спит с нежитью.
— Я жалею, что спросила, Дольф. Я прошу прощения.
Он покачал головой:
— Нет, это я вел себя как сволочь. — Глаза его снова стали свирепыми.
Отвращение его было таким сильным, что почти ощущалось на ощупь.
— Мы это уже обсуждали, Дольф. Ты мне не отец.
— Но я отец Даррина.
Я вытаращила глаза:
— Даррина? Твоего старшего, адвоката?
Он кивнул."
"Я всматривалась в его лицо, пытаясь что-нибудь понять, боясь что-нибудь сказать. Боясь, что я не поняла.
— А что такое с Даррином?
— Он помолвлен.
Лицо Дольфа было страшно серьезным.
— Что-то мне подсказывает, что поздравления неуместны?
— Она — вампир, Анита.
Я заморгала. У меня не было слов.
— Не знаю, что я могла бы сказать, Дольф. Даррин старше меня. Уже взрослый мальчик, имеет право быть с тем, с кем хочет.
— Она труп, Анита, ходячий труп!
— Это так, — кивнула я.
Он встал и заходил по комнате злыми широкими шагами.
— Она мертвец, Анита, проклятый мертвец, а мертвец тебе внуков не нарожает.
Я чуть не рассмеялась, но инстинкт самосохранения у меня все-таки сильнее чувства юмора. Наконец я сказала.
— Да, Дольф, к сожалению...
