На санях

«Можно будет говорить, что всё норм, никто никаких таких разговоров не ведет. Стучать я не стану, лучше сдохнуть». От этой мысли стало немного легче.

— Ну, это я могу, — сказал он вслух. — Тем более, у нас на журфаке вообще-то все ребята нормальные. Нет никаких влияний.

— Вот и лады. Значит, договорились. Не зря я хоккей по телеку пропускаю. Вот тебе, Марик, бумага, вот ручка… — Сергей Сергеевич почесал лоб. — По нашим правилам надо тебе дать агентурный псевдоним. Буду звать тебя «Максим». Как в кино «Юность Максима». Пиши.

— Что писать?

— Как что? Подписку.

Первый документ, который ляжет в твое досье. «Я, такой-то, дал добровольное согласие оказывать помощь органам КГБ в работе по защите безопасности нашей Родины. Ставшие мне в процессе сотрудничества известными формы и методы работы органов КГБ, а также сведения о лицах, интересующих органы КГБ, обязуюсь никогда никому не разглашать. Письменную информацию, которую буду предоставлять своему куратору, буду подписывать псевдонимом Максим». Число, подпись, и бюрократия почти окончена.

— Почти? — спросил Марк, зачем-то ставя подпись, не похожую на свою обычную — как будто это что-то могло изменить.

Я сексот, я стукач, про которых Рогачов говорил, что они самые гнусные существа на свете, хуже палачей. Пьеса «На дне». Ниже пасть нельзя.

Но оказалось, что можно.

— Да. Ты молодец, что не слил капитану своего приятеля. Иначе угодил бы под раздел «в составе преступной группы». Но мне ты на подельника ориентировочку дай. Письменно. В порядке сотрудничества. Не бойся за него, я не милиционер, дело шить не буду. Просто хочу убедиться, что ты со мной темнить не собираешься.

Он кто, тоже студент?

— С ним… с ним точно ничего не будет? — еле ворочающимся языком пролепетал Марк.

В светло-голубых глазах Сергея Сергеевича что-то мелькнуло.

— А если будет, тогда что? Ответишь мне отказом? Так у нас, Максимка, не пойдет. Или туда — или сюда. Решающий момент в твоей жизни. Что ты в подписку вцепился? Порвать ее хочешь? Рви. Тебя в камере урки ждут. И всё дальнейшее, по прейскуранту. — Через несколько секунд засмеялся. — Шучу. Ничего с твоим корешом я не сделаю. Просто проведу профилактическую беседу.

Если он тоже студент.

— Студент. Областного педагогического, — с облегчением сказал Марк. — Владимир Щеголев, отчества не знаю.

ВСЯ ЖИЗНЬ ВПЕРЕДИ

— И вот еще что, если уж мы о литературе, — сказал Сергей Сергеевич, затормозив на светофоре. — Тебе может позвонить мой коллега. Не знаю, как он представится. У нас для оперативной работы тоже псевдонимы, причем для разных информаторов разные. Я, как ты наверняка догадался, на самом деле не Сергей Сергеевич… — Покосился, усмехнулся краем рта.