На санях

 — Знакомься, Насть, это и есть Маркс, сын писателя Рогачова.

— А чего не на тачке? — спросил Марк, глядя на девушку. — Я вообще-то Марк, Маркс это кличка.

— Я догадалась, что кличка. Настя.

Лицо нежное, большеглазое, с улыбчивыми губами, то ли ненакрашенными, то ли помада такая незаметная, ресницы длинные и густые, но натуральные, не накрашенные. Ëкалэмэнэ, какая же красавица! В первую минуту Марк даже не обратил внимания, во что она одета, а всегда срисовывал прикид автоматически, сразу зачисляя объект в ту или иную социальную категорию.

Но одета подруга Совы тоже была топово.

В темно-синее велюровое пальто со спущенным на плечи капюшоном, шапка «боярышня», оленьего меха — всё не «березовое», привозное. В общем как есть принцесса. И больше всего это чувствовалось по тому, как она держалась. Выпендрежа — ноль. Улыбается просто и мило. Протягивая руку, сняла перчатку, хотя обычно герлы, изображающие светскость, этого не делают — типа дамам не обязательно. Кисть узкая, теплая, ногти коротко остриженные, без лака.

С тоскливым чувством подумалось: господи, почему всё в жизни достается богоявленским. Ладно карьерные ништяки, ладно шмотки-загранки, но еще и самые лучшие девушки, о которых только мечтать.

— Савва хотел взять такси, но на метро быстрее. Мне сюда по прямой, всего одна остановка от «Пушкинской», — сказала Настя.

Ну естественно — где еще и жить принцессам, если не в самом центре.

— Блин, билеты по двадцать рэ толкают. Ты нас точно проведешь? — спросил Сова, а Марк подумал, что не стал бы при Насте говорить «блин» — было в ней что-то такое.

— Диспозиция следующая, — деловито ответил Марк, с трудом отводя взгляд от Настиного лица.

 — С входными совсем чума. Гривас, в смысле Васильев, сначала ни в какую. Нет мест и всё. Пришлось наврать, что я приду с любовью всей моей жизни и матерью моих будущих детей. Только тогда он дрогнул. Так что ты, Сова, откатись в сторонку. А ты, Насть, будешь моя подруга сердца. Не до гроба, а на ближайшие пять минут.

Хорошо он это сказал — легко, весело. Настя засмеялась.

— Господин назначил меня любимой женой!

Шутка была незамысловатая, без претензии, и это ему тоже ужасно понравилось.

Встала рядом, взяла под руку, склонила ему голову на плечо.

— А потом что? — спросил Богоявленский. — Как я-то пройду?

— У Гриваса перед выступлением дым коромыслом. Он скажет на контроле, что у него двое гостей, и убежит. Вы пойдете на встречу с прекрасным, а я почешу по своим делам. И наша любовь, my fair lady, закончится, — шутливо поклонился он Насте.

Ее лицо было совсем рядом, от волос пахло какой-то дурман-травой, от которой слегка закружилась голова.

— Может быть, еще когда-нибудь увидимся, — сказала она, когда Сова отошел. — Я читала книги твоего папы.