На санях

Теперь главное, чтобы мымра его напоследок не убедила переписать. Он же как пластилин: бабы из него лепят что хотят. Надо дотянуть до последней стадии, когда его станут качать морфием. Тогда уже всё, ни один нотариус не возьмется. А если мымра сунет какому-нибудь пройдохе на лапу, мы потом в суде опротестуем. Плавающее сознание, и всё-такое. Остается твой брат-дегенерат. С ним твоя задача ясна?

— Угу, — скучающе кивнула Мэри. — Надо, чтобы он подал заявление на смену фамилии. В срочном порядке.

— Обязательно. Потому что если он останется «Рогачов» — это в случае суда будет проблемой.

Даже завещание не поможет. Половина авторских по закону тю-тю. А я как юридическая вдова буду двигать посмертное Пээсэс.

— Чего ты будешь двигать?

— Полное собрание сочинений. Десять томов, тираж тысяч триста. — Маман на пару секунд прищурилась — у нее в голове был встроенный калькулятор. — …Это тысяч тридцать. Хочешь ты отдать за здорово живешь пятнадцать тысяч рублей? И потом, при каждом издании, получать только половину? Авторские права, детка, это Курочка Ряба, которая несет золотые яйца много-много лет, на всю жизнь тебе хватит.

— Мам, ну чего ты со мной, как с маленькой? С яйцами всё будет окей. Возьму за них наследного принца, будет как шелковый. Ноу проблем, гарантирую.

— Не залети только, а? Это сильно осложнит юридическую ситуацию.

Мэри заржала, вообразив прикол: дитя с папой, который одновременно дядя, и мамой, которая заодно и тетя.

— Получилось бы, как с Филипповым, да? Если б я тогда родила.

— Да ну тебя, Машка, — поморщилась маман. — Нашла что вспомнить.

А Мэри вспоминала ту историю с удовольствием.

Как-то раз, в десятом классе, сдвоенную физру отменили и пришла она домой из школы на два часа раньше обычного.

Слышит из коридора — в материной спальне какие-то звуки.

Заглянула — а там здрасьте. На кровати сидит мамочкин начальник Сергей Антонович Филиппов, голыш голышом, а перед ним на коленках маман, тоже в натуральном виде, и башкой вверх-вниз. Филиппов не напугался, не смутился. Подмигнул и палец к губам приложил: типа, не отвлекай мать от дела.

А когда увидел, что Мэри не торопится валить, с интересом наблюдает, широко улыбнулся.

Неделю спустя маман отбыла в братскую Югославию, и на следующий вечер заявился Сергей Антонович, без предупреждения.

Молча вошел, с точно такой же улыбкой взял за руку и повел к той же кровати. Мэри вся оцепенела, но не то чтоб сопротивлялась.

Он и потом приходил — у маман командировки пошли одна за другой. Она, дура, наверно, думала, что это начальник ее за сексуальное обслуживание награждает. Интересно, что игра в молчанку с Сергеем Антоновичем у Мэри продолжалась. Ни одного слова они друг дружке за все время так и не сказали.

Прикольный был период.