7
0
– Да ты ведь слышишь плохо… – почти шепотом ответил Коля.
– Чего мне надо – я всегда услышу, – таким же шепотом ответил Глухарь.
* * *В горницу княжеских «хором» набилось немало народу, – пришли все, кто хотел. Стол был завален деликатесами конца двадцатого века, тюк с надписью «запасной парашют» был опустошен разом и до дна.
Немало и бутылок красовалось между яствами.
– Помянем павших! – сказал Афанасич. – Вечная память.
Все встали.
– Вечная память!
В тишине стало слышно, как перекликаются на стене караульные группы. И вновь тишина. Только тихие трели лягушек, из заросли осоки у реки. Жизнь не кончается.
– Что, други? – прервал Глухарь безмолвие. – Между первой и второй…
– У вас тоже есть эта присказка? – поразился Коля.
– Пословица древняя, – кивнул Афанасич.
– Не помешаю? – спросил, появляясь в горнице, Игнач.
– Ты всегда, Игнач, кстати!
– Садись, гостем будешь.
– Отведай, чем твои потомки бананы будут запивать…
– Спасибо.
Выпили, помолчали.
* * *– Михаил Михайлович, – повернулся к полковнику Алексей. – Я что, кстати, хотел сказать… У меня в рюкзаке – три миллиона шестьсот тысяч баксов.
– Ага, – хмыкнул Михалыч, продолжая следить за дорогой. – А у моей матери, в деревне, вон Катька видела, на чердаке шестнадцать миллиардов рублей. Тысяча девятьсот девятнадцатого года, кажется… И еще матрац керенками набитый есть. Там же, на чердаке.
– Вот, посмотрите… – Алексей приоткрыл рюкзачок, набитый пачками долларов.
– Чего?! – не понял Михалыч и затормозил, останавливаясь. – Ну-ка, дай посмотрю… Ух ты! – рассмотрев пристально три-четыре купюры при свете лампочки в салоне автомобиля, полковник качнул головой: – Где ж ты взял-то? Такая подделка. Во, качество! Не отличишь! Лично я бы – попался… Учти только: задумаешь сбыть – тут же статья, хоть и не ты делал.
– Это настоящие.
С минуту Михалыч молчал.
– Из будущего?
– Да.
– Даже не знаю, что сказать, – как-то очень обыденно пожал плечами Михалыч. – Кать, что говорят в таких случаях? Ты у нас все знаешь…
– Я клад там сдал, – прояснил Алексей.
– Сумасшедший, – сказала Катя. – Ты ж там один был. Могли же кинуть и пришить…
– Нет, не могли. Я же ничего не продавал. Записался в клуб коллекционеров. Филателисты, нумизматы, боннисты. И совершил законный обмен. По каталогу. У меня монеты конца девятого века, много, а мне нужны боны, американские бумажные деньги конца двадцатого века, тоже много… Там, в клубе, люди солидные, не барыги. Историки, археологи, ботаники… Я, в общем, отчасти и за этим тоже в будущее летал… Чтоб с местными бандюгами, ну и вообще, – ни с кем тут не связываться… А там – дело другое: без риска и по правилам, по закону. Не стоило?
– Не знаю, – сказал вдруг полковник. – Я ничего не знаю.
