– Чтобы хватило сделать копии трудов Гомера, Аристотеля, Платона… – я перечислил десятка два имен. – У меня подрастают дети. Им надо дать образование не хуже, чем у меня.
Не хуже – это вряд ли получится, потому что у меня и по меркам двадцать первого века не слабое – два высших, техническое и гуманитарное, не говоря уже о самообразовании. Хотя бы получили одно высшее по меркам двенадцатого века.
– Я привезу много бумаги такому ученому человеку и возьму не дорого, – заверил меня иудей. – Могу порекомендовать и хорошего учителя для твоих детей.
– Мне нужен очень хороший учитель, – сказал я. – Желательно, чтобы был атеистом. Умный и образованный человек не может быть верующим.
Мои слова произвели на иудея такое впечатление, будто я признался, что якшаюсь с дьяволом.
– Как пожелаешь, сеньор, – поклонившись, сказал он.
– Еще возьму на службу несколько докторов, – заявил я, потому что с детства помню наставление: «Лечиться надо у еврея, а деньги занимать у русского; главное – не перепутать». – В Лусене, наверное, не все погибли. Под моей защитой их никто не тронет.
Иудей не понял скрытый смысл последней фразы, потому что Шекспир еще не родился. Сняв с шеи юноши петлю, развязал ему руки и повел к городу, по пути несколько раз оглянувшись. То ли боялся, что выстрелим в спину, то ли хотел получше запомнить, человека, который на «ты» с дьяволом.
Мой отряд сразу отправился на юго-запад, подальше от Бадахоса. Сперва, оставляя справа высокую гору, шли вдоль реки Гвадианы, которая в этом месте напоминала Тежу у Сантарена.
Всю обратную дорогу за нами постоянно на безопасном расстоянии двигались конные разъезды мавров.









