Высокие волны заливали палубу, не успевая стечь с нее до прихода следующей. Мои матросы крестились и молились. Воистину пребывали с символом веры на устах. Страх делает человека глупым, а значит, верующим.
Я не боялся. И не только потому, что бывал в переделках покруче.
Знал, что этот шторм по мою душу. Видимо, рано мне возвращаться в двадцать первый век. Я надел жилет, привязал к ремню, на котором висели кинжал и сабля, еще и серебряную флягу с белым вином, разбавленным водой. Такая смесь хорошо утоляет жажду.
Если окажусь за бортом, меня понесет в сторону Босфора. На европейском берегу окажусь или азиатском? И в каком веке? Когда там турки захватили Византию? Кажется, в пятнадцатом веке. Не хотелось бы попасть гребцом на галеру…
На эту волну я обратил внимание слишком поздно.
Сперва она показалась мне такой же, как и все предыдущие, только возле самого корпуса шхуны вдруг поднялась намного выше их. Благодаря седому из-за пены гребню, волна показалась мне матерой, что ли. Гребень начал загибаться вперед, словно прицеливаясь, а потом как-то сразу обрушился на палубу, на меня.
Вода показалась мне теплой и ласковой. Она нежно обволокла, повлекла за собой и с ужасной силой ударила обо что-то очень твердое."
7
0
