4
0На рефлексе я выставил щит Небожителя, свой купол, который был бесполезен против всего, кроме старинной магии. Цепи на руках нагрелись, снег, прилипший к одежде, начал таять, а сосульки разбивались о купол."
"Каждое попадание — как удар молотком по закалённому стеклу. С неба сыпалась и прочая гадость — камни, молнии, огонь. Разные цвета и форма, но мне пока помогало. Невидимый купол покрывался трещинами, которые как раз таки было видно.
А вот другой человек, который Небожителем не является, пройти не сможет.
— Ближе ко мне! — приказал я. — А ты, пусти сигнал, чтобы все залегли в укрытие!
Гвардеец, почти побелевший от пронизывающего нас всех холодного ветра, с трудом пустил зелёную ракету. Она с шипением полетела вверх. Зелёное зарево видно в небе. Остальные вплотную стояли вокруг меня, кто услышал мою команду.
Ни один Небожитель не сможет вечно так обстреливать. Мы продвигались по снегу дальше. Пальцы под ботинками начало колоть от мороза, щёки онемели, голова мёрзла. Вокруг меня десяток человек, которым было ещё хуже.
Остальные потерялись и только сигнальные ракеты подсказывали, что они ещё живы.
Отправил роту солдат, говорил Рэгвард. Не вернулся никто.
Впереди видно огонь, горели броневики и танки. Видно обмороженные тела, покрытые льдом. Раненый гвардеец со сломанными ногами упрямо полз куда-то вперёд, сжав зубы. Ему повезло, что снаряды с неба уже перестали падать.
У самого входа в бункер, чья дверь, способная выдержать залп Ищейки, была сорвана и смята, лежали ещё тела. Один стонал от боли.
— Радич? — я склонился над ним. — Что там случилось?
— Понятия не имею, генерал, — он откашлялся. Радич лежал лицом вниз, спина красная от крови. — Это как в старых легендах. Пришёл один человек и… всё. Она внизу, с ним. Понятия не имею, кто это, но он пришёл за Её Высочеством! Ох мать моя, как же больно!
— Я туда. Позаботьтесь о нём!
Прошёл внутрь. Уже теплее. Тел тут больше, большинство убито. Гвардия в очередной раз умылась кровью. Стены покрыты отверстиями от пуль, но кто-то упрямо шёл вперёд. Не щадил он ни гвардейцев, ни солдат, ни штабистов, ни адъютантов. Убивал или калечил всех, кто попадался.
— Он там, — бледный лейтенант, вспотевший от боли, сидел у стены и дрожал. — Он меня поднял, не прикасаясь. И швырнул. Я выжил, а Егор, мой брат, он…
Похоже, военный врезался в того парня, поэтому выжил, хоть и поломался. Второму не повезло, он мёртв.
Силён он, этот гад. Я полез за пазуху. Нет, забыл же, что отдал амулет Янеку. Ладно. Зато со мной мои цепи. Я расстегнул рукава.
— Окажите помощь раненым, — сказал я тем, кто ещё следовал за мной. — Если я не вернусь, то тот, кто сидит там, выйти не должен. Остальные за мной, но только добровольцы. Там смерть.
— Мы идём все, — обмороженный гвардеец смотрел на меня.
