7
0И он просто не успел бы создать поддельную запись за это время.
Он говорил мне правду.
Даже немного смягчил. Не упомянул, например, и то, как Скворецкий предвкушал, как «опробует меня» на собеседовании же — у меня аж слезы в глазах вскипают. Вот ведь… Мудила!
— Ты совершенно не умеешь делать выбор, Цветочек, — презрительно роняет Владислав Каримович, сбрасывая телефон в карман и снова нависая надо мной, — мне даже не пришлось никого пробивать, никого ни о чем просить. Он позвонил мне сам, убежденный, что уж я тебя точно не только за кофе гоняю. Всегда и всюду ты выбираешь только самые дерьмовые варианты исхода для самой себя. Вот и сейчас. Из кожи готова выпрыгнуть, лишь бы не согласиться, лишь бы от меня убежать. Принципиально кончить жизнь в нищете, попытавшись отстоять те принципы, в которые и сама не веришь. Ты ведь должна понимать, сколько женщин готовы порвать друг друга ради того, чтобы занять то место, которое я тебе предлагаю? Место не любовницы. Жены. Матери моего наследника. Той, которая никогда не будет ни в чем нуждаться.
— Ну так и возьмите другую, — выдыхаю, отчаянно пытаясь не упасть в обморок, — любую из желающих стать вашей содержанкой. Зачем вам я? Я не хочу!
Его пальцы ложатся на мое горло — это такое властное, такое хищное прикосновение, что мне становится только жарче от подступающих со спины дурноты и паники.
Такое ощущение, что он хочет меня придушить…
Склоняется еще ниже. Придвигается еще ближе…
— Скажи мне только одно, Цветочек, — шепчет Владислав Каримович буквально мне в губы, — ты и вправду хочешь выбрать из всех вариантов исхода самый плохой? Готова к тому, что я стану твоим врагом? Да?
Нет. Я не хочу. У меня и так море проблем. Сивого — более чем достаточно для меня одной. Иметь во врагах еще и Владислава Ветрова… Он ищейка. Львиную долю дохода нашего агентства составляют заработки от его расследований чьих-то тайн, поисков сбежавших жен, сбору компроматов и так далее.
Иметь такого человека во врагах — страшно лично для меня.
А в мужьях?
Мой потрясающий выбор. Такая типичная моя жизнь!
— Я даю тебе ровно минуту на раздумья, Маргаритка, — Ветров отодвигается от меня настолько резко, что это даже становится для меня неожиданностью, — минуту. Два варианта действий. Первый, хороший — ты садишься в мою машину и с этой секунды мы больше не возвращаемся к этому разговору. Ты прекращаешь бегать и ломаться, а я — забуду это твое «не хочу» и «не согласна», хотя для меня это — большой подвиг. Или… Ты ерепенишься, уходишь к тетке. Я уезжаю и берусь за тебя всерьез. Ты этого хочешь?"
"Мои пальцы цепляются за какой-то выщербленный кирпич. Какая жалость, что я не могу вырвать его из стены.
— Вы мне угрожаете? — произношу едва дыша. Не могу поверить. Хотя нет, могу.
