102
0Девушка открыла и, увидев гостя, задала немой вопрос: «Зачем?» Калиосто ответил еле заметным движением глаз. Она отошла к дивану, не считая нужным показывать доброжелательность.
Мурфи вошел, огляделся и одобрительно хмыкнул.
– Прошу вас сообщить, что желали. – Калиосто не предложил ему сесть.
– А как же наш уговор, месье маг?
Интонация, в которой слышались издевка и превосходство, заставила проявить выдержку. Калиосто ничем не выразил своих чувств.
– Какой уговор, господин Мурфи?
– Я назову вам виновника, а вы поможете мне в одном небольшом дельце…
– Я не занимаюсь «дéльцами», – ответил Калиосто.
– Простите, месье, я имел виду ваши выдающиеся способности по угадыванию мыслей, так сказать…
Люция осторожно кашлянула. И без ее намека господин этот, каждая сказанная им фраза, каждая интонация вызывали нестерпимое желание пристукнуть его диванной подушкой или раздавить каблуком, как жабу. Калиосто поборол это желание.
– Очень хорошо, господин Мурфи, – проговорил он медленно, чуть наклонив голову, чтобы завладеть его взглядом. – Будьте добры, подойдите поближе…
Мурфи послушно приблизился.
– Очень хорошо… Еще… Еще… Очень хорошо… А теперь слушайте меня… – И Калиосто щелкнул пальцами…
…Щелчок.
Мотнув головой, Мурфи потер виски.
– Да, простите… Задумался… Так о чем я?
Калиосто сидел на диване рядом с Люцией. Он был спокоен, просветлел лицом, как будто настроение его переменилось в лучшую сторону. Как иногда бывает с петербургскими ветрами.
– Вы хотели сообщить причину того, что случилось в «Ребусе».
– Конечно… – Мурфи принял независимую позу, раз уж сесть не предложили. – Вас заманили в ловушку с определенными целями. Сейчас еще рано о них говорить, но мне точно известно, кто виной всему…
– Назовите его имя, господин Мурфи…
– Не кто иной, как Иона Денисович Иртемьев, – последовал ответ.
– Печально слышать, – сказал Калиосто.
Равнодушный тон совсем не годился. Вместо того чтобы гореть мщением, маг казался ленивым и равнодушным. Что не входило в планы Мурфи.
– Разве вам не хочется достойно отомстить? – спросил он.
– Наш долг прощать…
Христианское смирение было неуместно. Тем более химик верил только в таблицу Менделеева.
– Вы хотите простить Иртемьева? – Мурфи не заметил, как повысил голос. – Этого негодяя, который обманул вас, заставил пережить стыд и может наделать еще больших гадостей?
– Нас это не касается, – тихо сказала Люция. – Наши гастроли в столице заканчиваются через неделю.
– Желаете торжества справедливости – обратитесь в полицию, господин Мурфи. – Калиосто вынул из кармашка жилета часы. – Вы просили четверть часа, прошло полчаса. Не смею задерживать…
Весь план рушился на глазах.
