102
0Доктор был как нельзя кстати. Будто покорился магическому приказанию Ванзарова.
32"
"Обычный филер отличается тем, что выглядит как обычный прохожий, мастеровой, фабричный, калека, нищий, пьяница, извозчик, лоточник и прочие городские персонажи. Старший филер Курочкин отличался невидимостью. Как это ему удавалось, доподлинно не известно. Тайну он не выдавал, смутно объясняя, что умеет очутиться в «мертвой зоне»: находится у человека под носом, а тот его не замечает. Ни один другой филер подобному фокусу не научился. Наверняка в роду Афанасия была деревенская колдунья, что умела отводить глаза.
Получив срочный вызов, Курочкин прибыл к дому на Екатерининском канале еще засветло. Ванзаров был на месте. Детально описал личности, которые могли появиться в зоне наблюдения. В первую очередь – господин Иртемьев. Если он выйдет из дома, надлежало вести его, куда бы ни последовал. Прочих отмечать и наблюдать. Курочкин тщательно занес сведения в филерский блокнот, заодно давая объектам наблюдения клички. В общем, задача была несложной. Афанасий справлялся с куда более трудными. Например, на просторе Дворцовой площади следить за графом, который ударился в революцию.
Курочкин не мог взять под наблюдение сразу и главную, и черную лестницы. На это даже у него сил не хватило. Он занял пост на канале так, чтобы присматривать за всем. Не нужно было проверять, в какую квартиру поднялся тот или иной вошедший. Объекты наблюдения были обозначены четко.
Вскоре в его блокноте появилась первая запись.
Объект наблюдения Гном прибыл в 11.30, а убыл в 11.40. Гость сбежал стремительно, вслед ему неслись крики, слышные даже на канале.
В 12.23 прибыла Цыганка. Она задержалась подольше, четверть часа. Но вышла в дурном настроении и даже пнула ботинком приблудную собачонку.
Ровно в 12.30 в дом зашел объект наблюдения Веселый.
Курочкин записал время и стал ждать, на сколько хватит этого гостя.
Прошло двадцать минут, а он так и не появился.
33
Радушный хозяин старается сделать гостю что-нибудь приятное: усадить в лучшее кресло, угостить водкой или умной беседой. Аполлон Григорьевич был так любезен, что без лишних слов оставил лабораторию Ванзарову, сам же удалился.
Насильно усаженный в кресло между стеллажом с заспиртованными органами и этажеркой с орудиями убийств, Погорельский ерзал и часто кряхтел, как будто энергия, закупоренная в нем, рвалась наружу и не могла найти выход. Доктор то клал ногу на ногу, то садился ровно, то тер колени, то оправлял пиджак. Хуже всего, что обманчивый господин с роскошными усами возвышался над ним, как власть возвышается над подчиненными.
