102
0– Трупом занимался, пристава вашего приструнил… Лез с помощью бестолковой…
– На столе что лежало?
– Лист с алфавитом, – рассерженно ответил он.
– Вот вам и причина, – сказал Ванзаров.
Криминалисту ничего не оставалось, как задуматься.
– Хотите сказать, убийца боялся ответов невидимых существ?
Ванзаров кивнул:
– А что мог спросить Сверчков?
– Извините, друг мой, не знаю…
– Да то же самое, что уже спрашивал: кто убил Серафиму Иртемьеву. И ничего другого. Потому что ничего другого не узнал.
– И на какой же ответ Чижик-пыжик[17] рассчитывал? – спросил Лебедев, разрушая строгость майевтики.
– Рассмотрим подробно… Хованский, Мурфи и вообще все, кто собрался на сеанс, опытные спириты?
– Ну пусть так…
– Возможности своего медиума знают?
– Конечно, – насторожился Лебедев, не понимая, куда уводит логическая дорожка.
– Мог убийца бояться, что невидимые свидетели в этот раз прямо укажут на него?
– Никак прониклись этой мерзостью? – спросил Аполлон Григорьевич. – Мало нам психологики, теперь спирити-сыщика получили?
– Вопрос сугубо логический.
Лебедев признался: не слишком убийца боялся…
– То есть рисковать не из чего, – подвел итог Ванзаров. – Срочно затыкать Сверчкову рот нет смысла: ну, спросит еще раз и ответ получит такой же…
– Что же выходит…
Ванзаров размял плечи, будто выиграл поединок на борцовском ковре.
– Аполлон Григорьевич, мы прошли по логической параболе и вернулись в исходную точку: никто не мог застрелить Сверчкова, потому что на это не было причины. Даже если бы я настолько ослеп, что не увидел движения тела в темноте.
– Так что же вы мне майевтикой мозги полоскали! – вскричал Лебедев. – Жулик вы натуральный!
– Чтобы найти истину, надо совершать ошибки, – ответил Ванзаров.
– Значит, Сверчков застрелился сам…
– Ему помогли… Тут новый простой вопрос: зачем?
– Мне куда любопытней – как? Как его околдовали?
– Узнав, зачем, узнаем, как.
Тут великий криминалист почесал в затылке, что означало: на ум ему забрела блестящая мысль. Или нечто подобное, не менее опасное. Ванзаров на всякий случай приготовился.
– Вспомнился мне один случай, – начал он.
О чем подумал Аполлон Григорьевич, Ванзарову узнать было не суждено. В дверь постучали, и в лабораторию вошел Погорельский. Извинился за опоздание, но обещал искупить вину, показав сюрприз.
