102
0Они во всем признаются…
Иногда в полицию приходили взволнованные личности, которые признавались, что отравили Пушкина и застрелили Лермонтова. Некоторые обвиняли в этом соседей. Такой тип Ванзарову был известен. Но это не значило, что Мурфи невинен, как ягненок: обвинять других – самая успешная маскировка.
– Серьезное обвинение, – сказал Ванзаров. – Готовы повторить его под протокол?
– Готов! – выдохнул Мурфи, как шагнул на подвиг.
– Благодарю… Но одних заявлений недостаточно. Какие вы можете привести факты?
– Спиритизм – это ложь! – выкрикнул Мурфи.
– Кто их издает?
– Они все! По очереди! Сидящие за столом! Покрывают и обманывают!
– С какой целью?
– Чтобы доверчивые дурачки несли свои денежки и покупали журнал Прибыткова, а он строил дачи под Гатчиной и сдавал дачникам внаем! Сборище лгунов! Этот гениальный медиум Иртемьев! Ученик доктора Барадюка! Фотографирует мысли! Скажите, пожалуйста! Он первый и убил кухарку! Помяните мое слово…
– Значит, точных фактов у вас нет, – сказал Ванзаров.
Мурфи только хотел разразиться тирадой, но вспомнил, что они на улице, прохожие оглядываются. И взял себя в руки.
– Иртемьев, или Волант, или Хованский, или Погорельский – какая разница… Их надо придушить… Чтобы следа не осталось… От спиритизма…
Трудно было ожидать такую кровожадность от мирного химика. Неужели Люция разглядела в нем нечто большее?
– Играете в бирюльки?
Вопрос был столь неожиданный, что Мурфи переспросил. Ванзаров повторил.
– Играю порой от скуки… А какое это имеет отношение?
– Слышали такую мелодию? – Ванзаров вынул деревянные брусочки, зажал между пальцами и пощелкал.
Мурфи покачал головой.
– Не понимаю, к чему эти игрушки?
Спиритические стуки остались неузнанными. Ванзаров спрятал палочки. Того гляди еще пригодятся.
– Господин Мурфи, если хотите принести пользу розыску, сообщите, что вам известно об изобретении Иртемьева?
На химика напала задумчивость.
– Изобретение? Не понимаю, о чем вы…"
"– Некий аппарат. О котором кружковцы слышали, но никто не видел. Не тот, что Иона Денисович привез из Парижа в качестве подарка от доктора Барадюка и держал у всех на виду.
Он отступил на шаг.
– Простите, не понимаю, о чем вы, господин Ванзаров…
– Любопытно другое: зачем вам, ученому классической школы, некий лженаучный аппарат? Уничтожить хотели? Или попробовать в действии? Управлять чужими страхами?
В душе Мурфи происходила яростная борьба. Отголоски ее были заметны в шевелении губ.
