Мера бытия

Новенькие офицерские сапоги — подарок на память — удобно облегали икры. Сегодня придётся с ними расстаться.

Куда идёт машина, Катя не знала. Командир курсов приказал: «Не задавай лишних вопросов, все инструкции получишь на месте».

Она и не задавала — привыкла за время обучения. Знала только то, что поступает правильно, потому что после Марусиной гибели совсем не могла находиться в казарме, где всё напоминало о ней. Сразу после Марусиных похорон Катя подала рапорт о зачислении в действующую армию и была очень удивлена, когда буквально через неделю её вызвали на собеседование в военкомат. У всех дверей стояли люди, а у тридцать шестой комнаты, куда она направлялась, было пусто. Катя сперва подумала, что ошиблась, но оказалось, пришла правильно.

То, что она услышала, звучало тревожно и восхитительно.

Напоследок мужчина в гражданской одежде, сидящий рядом с военкомом, внимательно посмотрел на неё через толстые линзы очков и произнёс очень медленно, как бы вколачивая в мозг каждое слово:

— Хорошо подумайте, товарищ Ясина. Очень хорошо подумайте. Работа наша опасная и ответственная. Вас будут забрасывать в тыл врага, вы можете попасть в руки к фашистам. Если откажетесь — мы поймём, а вы продолжите службу в МПВО. Пенять вам никто не станет.

Катя вскипела."

"— Товарищ военком, товарищ уполномоченный… — Она не знала, как обратиться к мужчине в костюме, и сказала первое, что пришло в голову: — Я давно всё обдумала и прошу меня отправить на фронт в любом качестве. Я умею плавать, и стрелять, и бегать. Я даже пробовала альпинизмом заниматься.

Мужчина в очках наклонил голову и насмешливо спросил:

— И как, получилось?

— Что получилось? — запальчиво спросила она.

— Стать альпинистом? Высоко забрались?

— Не очень, — вынужденно призналась Катя, — на старую колокольню. Но зато там не было лестницы и я карабкалась по отвесной стене.

— Я же говорил — боевая. Диверсантов задержала, — многозначительно сказал военком, посмотрев на штатского. — Так что забирайте девушку в своё хозяйство, товарищ Красильников.

Красильников кивнул:

— Пожалуй, возьму. — И, обращаясь к Кате, сказал: — Вам придётся забыть, откуда вы родом. Забыть, что у вас есть родные, знакомые и любимые. До конца войны вы не должны будете с ними встречаться. И о том, в каком качестве вы будете проходить службу, никто не должен знать. Просто скажете, что уходите на фронт, и всё. Без подробностей.

Катя почувствовала, как пол под ногами дал резкий крен вниз: а как же Серёжа? Что он подумает, когда вернётся? Смогут ли они когда-нибудь увидеться в этой жизни? Не значит ли, дав согласие, потерять надежду на встречу с ним? Но может быть, Серёжа тоже там, за линией фронта?

Усилием воли она взяла себя в руки.

— Я готова на всё.