Мера бытия

Хорошо бы заготовить еды впрок. По всем параметрам до своих предстоит идти километров сто в западном направлении.

Пока Сергей добирался до стоянки, стало темнеть, и вдалеке тоскливо и жутко заухала сова. Пусть блажит, главное, чтоб не напороться на фрицев.

* * *"

"Много лет советские историки и пресса замалчивали подвиг Второй ударной армии. Он был закрыт тёмной тенью её последнего командующего генерала Власова.

(При выходе из окружения генерал Власов был взят в плен, переправлен в Германию и там согласился на сотрудничество с фашистами.)

«Власовцы» — вот то, что часто слышали немногие выжившие в аду у Мясного Бора.

Было забыто, как в тяжелейших условиях Вторая ударная армия оттягивала от Ленинграда силы гитлеровцев, как гибла в болотах, вырываясь из окружения, как, голодная и оборванная, сражалась до последнего патрона в буквальном смысле этого слова.

Из воспоминаний командира взвода Второй ударной армии, 1242-го стрелкового полка 374-й дивизии Меера Кугелова:

«Воины Ленинградского и Волховского фронтов никогда не забудут освобождение жителей города на Неве.

В честь этого события учредили медаль “За оборону Ленинграда”. Все с нетерпением ждали её вручения. В число первых награждённых в нашей дивизии (их было 90) попал и я. А затем поступил приказ: личному составу 2-й ударной медали не положены. Сколько мои товарищи по оружию ни жаловались после войны, приказ не отменили»[45].

Вечная слава живым и павшим воинам Второй ударной армии!

* * *В октябре 1942 г. Катя отбывала на фронт. В кузове полуторки кроме неё сидели две девушки из медсанбата и лежали тюки с грузом. Чтобы не задувал холодный ветер, Катя подняла воротник шинели. Стало теплее, хотя из низин тянуло осенней сыростью.

Погрузившись в учёбу на курсах радистов-разведчиков, она не заметила, как пожелтели деревья. Вторая военная осень, за которой придёт новая блокадная зима. Но теперь город не погибнет от голода: запасы продовольствия сделаны, каждый клочок земли засажен огородами. Говорят, около Исаакиевского собора созрел небывалый урожай капусты.

Один берёзовый листок прилип к её рукаву. Положив лист на ладошку, Катя сдула его в поток воздуха. Лети, ты должен остаться на родной земле.

Девушки тихонько разговаривали и смеялись, вспоминая какую-то Люсю, а Катя держалась рукой за борт, жадно глядя по обе стороны дороги, словно вбирая в себя окружающее.

Обгоревшие леса сменяли опушки с сожжённой травой, валялась поломанная техника, кое-где в воронках от бомб плескалась бурая вода. Запомнился дом без крыши, около которого стояла лохматая девчонка и махала Кате рукой.

«На счастье», — подумала Катя.

Несколько раз шофёр останавливал машину, чтобы покопаться в моторе, и тогда Катя спрыгивала на дорогу, с удовольствием разминая затёкшие ноги.