Хирургия мести

— Ну, ее состояние никак не связано с пребыванием в нашей клинике, ей не предстоят оперативные вмешательства, а к вам Васильков ее направил по моей просьбе — хочу, чтобы кто-то попробовал помочь ей разобраться в себе. И лучше, чтобы это сделал профессионал.

— Мне, конечно, лестно, что вы доверили мне свою подругу, но… Ей на самом деле нужна психологическая помощь. Я не могу обсуждать это с вами, но поверьте — ей просто необходимо выговаривать то, что сидит внутри, иначе она станет пациенткой совершенно другого стационара. Оксана никогда не говорила вам о суицидальных мыслях? — огорошил меня психолог.

— Что?! Да вы смеетесь! — не поверила я. — Мы сто лет знакомы, я ее хорошо знаю и вижу насквозь. Никаких суицидальных мыслей у нее не бывает. Оксана — самое прагматичное существо, она ни за что не причинит себе вреда, даже обсуждать это нелепо. Она может, конечно, инсценировать нечто подобное в целях привлечения угасающего мужского внимания, но это не будет всерьез.

— Как знать… — загадочно проговорил Иващенко и взялся за дверную ручку: — Я все-таки пойду.

Дверь за ним уже закрылась, а я все сидела, уставившись в стену, и пыталась понять, всерьез ли психолог сказал мне об Оксане или просто хотел проверить мою реакцию.

Анастасия

Захар был дома, когда я вернулась после встречи со Стаськой.

Я поняла это еще на площадке, открыв дверь в общий длинный коридор — там стоял густой запах сгоревшей рыбы."

"Ну еще бы — наверняка Захар поставил на огонь оставшуюся семгу и уселся за ноутбук, погрузился в работу и начисто забыл о разогревающемся ужине.

Так и было.

Кухня буквально утопала в черных клубах дыма, запах стоял невыносимый, а мой Лавров преспокойно сидел в кабинете и ожесточенно стучал по клавиатуре.

— Захар! — никакой реакции. — Захар, ты слышишь?! — снова ничего, и только когда я довольно сильно шлепнула его по плечу ладонью, Лавров вздрогнул и оторвал взгляд от монитора:

— Ох… ты вернулась? А чем у нас пахнет?

— Пожаром! — рявкнула я уже из кухни, где открывала окно и пыталась найти прихватку, чтобы спихнуть с огня безнадежно почерневшую сковороду с углями вместо рыбы.

— Я, видимо, увлекся, — виновато пробормотал муж, входя в кухню и отбирая у меня полотенце. — Не надо, я сам уберу. Ты смотри… вот задумался…

Я высунулась в окно чуть не по пояс, пытаясь отдышаться.

Легкие словно забило дымом, во рту ощущался противный привкус сгоревшей семги.

За спиной чертыхался Захар, пытавшийся отскрести от сковороды насмерть пригоревшие куски.

— Оставь, — махнула я рукой.