5
0
Что-то в нем было неуверенное, как будто он постоянно сомневался в себе и в том, что говорит и что делает.
Для психолога это странновато.
Но мои доктора в один голос твердили, что клиенты хвалят Иващенко, а заключения он всегда выдает грамотные и обоснованные.
Словом, я никак пока не могла понять, что он собой представляет — у нас было слишком мало времени для общения.
— Я с вами хотел поговорить о Казаковой.
— Уже? — удивилась я. — Насколько я знаю, у вас состоялся только один сеанс. Не маловато для выводов?
— Я пока не делаю выводов, хочу поделиться размышлениями, если вы не возражаете.
— Не возражаю. Пройдем ко мне в кабинет.
Иващенко снова как-то смешался, неловко повернулся, ударился плечом в дверной косяк и поморщился.
— Иван Владимирович, с вами все в порядке? — взяв его за локоть и развернув лицом к свету, спросила я.
Он смущенно отвел взгляд и покраснел:
— Д-да, все нормально… не выспался, наверное…
— Плохо, Иван Владимирович, высыпаться необходимо, не мне вам об этом рассказывать.
— Ничего, в выходные наверстаю, — пообещал он.
Пока шли по переходу из лечебного корпуса в административный, я все старалась вытянуть из психолога что-то о его личной жизни, но он отвечал уклончиво, рассказав лишь о матери, которая сейчас, по его словам, нуждалась в его помощи.
У меня почему-то промелькнула мысль о том, что женщина чем-то больна, отсюда и недосып психолога.
— Если нужна какая-то помощь, обращайтесь, я сделаю все, что будет в моих силах, — предложила я, но Иващенко, грустно улыбнувшись, покачал головой:
— Спасибо, Аделина Эдуардовна, но в нашей ситуации никто уже не поможет.
Меня словно током ударило — я прекрасно понимала, о чем он говорит, моя мама тоже страдала этим заболеванием, и все, через что сейчас приходится проходить ему, я уже прошла когда-то.
— Кроме вас, есть кто-то еще?
— Нет. Я нанял сиделку, она с мамой в то время, когда я здесь. Пока вроде справляется."
"— Моя мама часто оставалась одна в этом состоянии, — произнесла я раньше, чем вообще поняла, что говорю это. — И в какой-то момент, когда, видимо, к ней ненадолго вернулась способность рассуждать здраво, она поняла, что не может так жить.
Иващенко даже слегка приостановился:
— Извините… я не знал…
— Ну, откуда вы должны были знать об этом? — пожав плечами, отозвалась я. — Это мое личное, я не обсуждаю его с коллегами. Просто узнала себя в вашей истории. Надеюсь, ее конец будет не таким трагичным.
— В этой ситуации даже непонятно, какой конец трагичнее — быстрый или медленный.
