Лозоходец

Завораживающее зрелище. Шен был прав: закаты и рассветы Чунциня можно было признать новым чудом света.

Я погрузил ладони в прохладную воду, потом разулся и вошёл в реку по колено.

– Вот ты где! – услышал голос Шена позади. – Так и знал, что отыщу тебя здесь. Почему тебя так тянет к воде?

– Она успокаивает, – пожал я плечами.

– Егор, – он подошёл к самой кромке, но войти в реку не решился, – ты зря сегодня вспылил. Нам нужно было видеть, как сумеешь справиться.

– Меня могли убить, – не оборачиваясь, ответил ему, – ты не раз видел, как я дерусь. Что за представление? Для чего?

– Я видел, но не они, – китаец намекал на судей наших боёв.

– Ты был обязан меня предупредить. На кону моя жизнь, не твоя.

– Согласен. Но на отборочных состязаниях ещё никого не убили и не покалечили.

– Француз поддался ярости, а такие редко следуют правилам. В профессиональном спорте его бы давно дисквалифицировали.

– Так и было, – усмехнулся Шен, – потому он и подался сюда.

– И теперь мстит всем и каждому, – кивнул я, – такие типы мне знакомы.

– Так и знал, что борцовский ковёр тебе знаком не понаслышке. Завтра бой… Ты готов? Отсрочек не будет.

– Готов. Но впредь всегда говори, что ещё твои знакомые припрятали за пазухой.

– Обещаю, – коротко ответил китаец, – пошли ужинать. Сварил кашу с мясом, перед боем самая полезная пища.

Шен хорошо был осведомлён о меню борцов, я улыбнулся и вышел из воды. Китаец протянул руку, не только чтобы помочь выбраться, но и в качестве примирительного рукопожатия. В конце концов, если меня убьют, он тоже лишится своих денег. И Шен это прекрасно понимал.

И снова свет софитов окружает ринг, только в этот раз всё иначе. На трибунах волнуется толпа, делаются ставки. Бойцы ещё никому не известны. Нет фаворита, нет и любимчиков. Посетители шумно переговариваются, оценивая наши стати. Перед соревнованием каждого бойца представляют публике, озвучивают количество выигранных поединков. Правда ли то, что говорят о нас? Проверить трудно. И дело не только в незнании языка, здесь нет интернета, где можно выведать всё о любом спортсмене. Приходится гостям полагаться на слова рефери.

В зале в основном китайцы, маленькие, как дети. Некоторые едва ли выше моей талии. Поначалу это удивляло меня, а потом привык. Взгляд выхватывает и горстки европейцев, сидящих на креслах. Меня вызывают на ковёр, сделанный по всем правилам: малый круг, за ним большой. Ограждения здесь скорее выполняют функцию декораций. Шен легонько подталкивает меня к ковру. Над головой висит пустая турнирная таблица, позже там появятся строки рейтинга среди бойцов.

Рефери объявляет моё имя и зал гудит, обсуждая меня и количество побед, сильно преувеличенных, как понял я из перевода Шена.