Ложь на крови

Вид у него, правда, был ненамного лучше, чем у Михаила, зато на лице не было того отвращения, которое, по-видимому, прекрасно читалось на лице парня. Ко всему прочему, у него разболелась раненая нога, сообщающая то ли о сильной усталости, то ли о близкой смене погоды, то ли о том и другом сразу.

— Что, добрый молодец, узнал, почем фунт бумажного лиха? — ухмыльнулся капитан.

— Не то слово, — вздохнул Митьков, садясь обратно за стол.

— Но ты молодец, хорошо поработал. — Дмитрий кивнул на загромождавшие стол бумаги. — Я столько не делал, а ты вон как лихо управился.

— Ох.

 — Старший лейтенант откинулся на спинку стула, не желая даже смотреть на свое творение, на которое он затратил не один час.

— Ладно, ладно, я тебя прекрасно понимаю, — успокаивающе произнес Юркин.

— Тогда расскажите что-нибудь хорошее, — еле выдавил из себя улыбку Михаил. — Например, про Захарова.

— О, плохо дело, если тебе Захаров уже хорошим кажется. Пошли-ка, Миша, прогуляемся. Все равно сегодняшний день окончен, а на свежем воздухе все поприятнее.

Парень с радостью поддержал предложение наставника. Они вышли на уже окутанную вечерней тьмой улицу.

Митьков посмотрел на небо и увидел, что оно все затянуто облаками.

— Дождь будет, — сказал он.

— Нога? — понимающе спросил Юркин.

Старший лейтенант кивнул.

— Да, боец, придется терпеть. Это теперь на всю жизнь. Томка, жена моя, рассказала, ее мать покойная после перелома в юности всю жизнь потом мучилась. Это мне, наверно, повезло — ни разу за всю жизнь ничего не ломал да ран серьезных, навроде твоей, не получал.

— Сплюньте.

— Тьфу-тьфу-тьфу. — Капитан вздохнул. — Видишь, Миша, в бога больше не верим, а вот в приметы — до сих пор.

— Я думаю, это точно не изжить.

— Согласен. Потому что это гораздо древнее, чем поклонение всяким крестам и иконам.

— А куда мы, собственно, идем?

— Есть тут одно заведеньице. Выпьем пива. Заодно и поговорим.

Михаил кивнул."

"Заведеньицем оказалась маленькая замызганная то ли пивнушка, то ли рюмочная с тусклым освещением в тесном прокуренном зале. Народу было много, но толчеи не наблюдалось. Офицеры взяли по кружке пива, после чего Дмитрий предложил выйти на улицу. Там они расположились на импровизированной скамейке рядом со входом, которая, по счастью, была свободной.

Собственно, и скамейкой эта конструкция была весьма условной — скрипучая рассохшаяся доска, покоившаяся то ли на ведрах, то ли на бочонках.

— Ну, вот, можно и отдохнуть, — сказал Митьков.

— После войны отдохнем, Мишаня. — Дмитрий поднял кружку. Стекло легонько звякнуло.

— Тоже верно, — согласился старший лейтенант и сделал пару глотков.

Пиво было теплым и на вкус, как оценил парень, средним. Но если говорить откровенно, и за спиной у них не ресторан, а провинциальная забегаловка.