Ложь на крови

— Вы считаете, одного предательства мало?

— Да за глаза хватит. Но чует мое сердце, там одним предательством дело не обошлось. Так что, Миша, пока ждем. И не переживай ты так. Думаю, ждать мы будем не так уж долго."

"Капитан выбросил окурок и скрылся в здании. А Митьков лишь снова вздохнул.

Дмитрий оказался прав. Следующие несколько дней наставник и ученик занимались другими делами, от которых их никто не освобождал. Разумеется, они оба помнили о деле Захарова. Старший лейтенант даже нервничал больше старшего товарища и злился, что дело не сдвигается с мертвой точки.

Капитан же, в свою очередь, был невозмутим как скала, что тоже злило Михаила. Даже больше, чем одергивания Юркина.

Последний, к слову, когда выдалось немного свободного времени, еще раз перечитал протоколы допросов других заключенных концлагеря, и ему в глаза бросился факт, которому они с подопечным поначалу не придали значения. «Черт побери! — подумал капитан. — Все же ясно, как божий день. Неужели у меня глаз замыливается или просто я с таким не сталкивался? Или вообще теряю хватку». Со слов подполковника Кузьменко, Захаров (или Сеньков, кто его разберет?) попал в плен в сорок третьем.

Но все опрошенные бывшие узники, по крайней мере те, кто находился в лагере давно, показали, что Захарова перевели к ним в конце зимы сорок четвертого. Интересно, где же он до этого был? Естественно, первый же ответ, который напрашивался: был в другом лагере. А сюда, в Поляны, как попал? И по какой причине? Перевели за что-то или специально? Возникали новые вопросы, на которые пока не было ответов.

Дмитрий долго обдумывал, что ему делать со свежеполученной информацией и как поступить.

Хорошо бы покопаться в немецких архивах. Можно еще раз встретиться с бывшими узниками. Со всеми, может, и не получится, но хотя бы еще раз человек пять опросить. Наверняка они тоже расскажут что-то интересное, как и бывший командир Кузьменко. Последний, к слову, не поленился приехать к ним и повторить всю историю про бойца его подразделения. Капитан тогда познакомился с ним лично и подробно записал все его показания. Подполковник ему понравился. Они быстро нашли общий язык и даже пропустили в пивнушке по маленькой, после чего Кузьменко уехал обратно в Чернигов.

Все изменилось, когда Митьков отправился по службе в местную строевую часть. Оттуда он вернулся с вытаращенными глазами и гаммой чувств, отразившихся на лице. Юркин даже слегка опешил, когда старший лейтенант налетел на него в коридоре и чуть не врезался лоб в лоб.

— Эй, ну-ка осади! — остановил он Михаила.

— Товарищ капитан, вы не поверите! — выпалил взвинченный парень. — Я…

— Стоп-стоп-стоп. — Офицер вытянул вперед руку. — Идем-ка, друг мой ситный, в курилку.