Ложь на крови

— Не всегда человека узнаешь за пару часов разговора, — уклончиво ответил Михаил.

— Не спорю, — согласилась женщина и выпустила пару колечек дыма. — Но есть такие, у которых на морде написано, кто они и с чем их едят. Вот Пашка из таких как раз. Скользкий, как змея. Вроде бы такой весь из себя правильный, общительный, а приглядишься — гнида. Поэтому я и не удивилась, что он выжил после той заварушки.

— Это когда их разведгруппу накрыли? — уточнил парень.

— Угу. — Младший сержант затушила окурок. — Оттуда тогда живым выполз только Степка Васильев, он у них командиром был.

Мы с девчонкой-санитаркой его притащили к врачам, когда он к нам добрался. И то помер Степка через несколько дней от ран. Вот он был настоящий мужик. Как мой покойный муж.

— Это вы уже овдоветь успели? — Глядя на собеседницу, Митьков тоже достал табак и свернул две папиросы. Одну закурил сам, вторую протянул Вере.

Она кивнула и вытащила из кармана гимнастерки спички.

— Мой муж в первые же дни ушел на фронт. А через четыре месяца похоронка пришла. Я месяц ревела, потом подумала, оставила детей тетке, перекрестилась, да и тоже пошла на фронт.

Вот, уже не первый год на «передке». Такая вот история.

Старший лейтенант искоса посмотрел на связистку. Несмотря на грубоватую и простоватую манеру общения, она казалась человеком добрым и неглупым. Конечно, Миша понимал ее и выслушал бы рассказы молодой женщины о ее жизни (капитан ему говорил, что надо уметь расположить к себе собеседника), но времени у него было не так много, а его целью было узнать все что можно о Павле Захарове.

— Вера, а что-нибудь о биографии Захарова вы знаете? — мягко спросил он.

— Да какая там биография? — скривилась связистка и сделала большую затяжку.

 — Неплохой у тебя табачок.

— Повезло разжиться, — улыбнулся парень.

— Да, повезло, — согласилась женщина и тоже улыбнулась. — Знаешь, Пашка, несмотря на то что вроде бы как и общался со всеми, но больно много о себе не рассказывал. У нас-то девки любопытные, знаешь ли. Связистки, санитарки… Война войной, а женское нутро никуда не денешь. Ну, они, естественно, спрашивали его, мол, женат ли, есть ли подружка, и все такое прочее. А Пашка уходил от вопросов. Отговаривался и переводил разговор на другое.

Но были же и настырные. Настенка вон, царствие ей небесное, та мужиков страсть как любила. И решила Пашку захомутать. Я еще смеялась над ней, мол, получше никого не нашла? Так она вызнала, что тот еще до войны был женат, да развелся. А еще где-то услышала, что фамилия у него не его, а женушки бывшей.

— Да ладно, — прищурился Митьков.

— Вот как есть тебе говорю. С ее слов, конечно.

— И какая же у него раньше фамилия была?

— А черт его знает. Вот это Настенка узнать не смогла. Еще. — Вера пощелкала пальцами.