Ложь на крови

Но ударили знатно.

— Понятно, — сказал капитан. — А кто-то сейчас в роте есть из «старичков»? Ну, из старого состава?

— Старший сержант Никитин, с сорок второго здесь воюет. Сержант Ахметов. Он как раз за несколько дней до того случая к нам прибыл с новобранцами. Потом сержант Малинин. Еще младший сержант Литяк, связистка. Еще…"

"— Думаю, хватит, — перебил собеседника Юркин. — Нам очень надо с ними поговорить.

— Как скажете, — кивнул командир, хотя это было явно ему не по душе.

— Да вы не волнуйтесь, — сказал Михаил. — Нас интересуют не они, а Захаров.

— Да я понял.

Офицеры решили разделиться. Капитан взял на себя Никитина и Малинина, а его подопечный — новобранца и связистку. Беседы тоже вели порознь.

Старший сержант Никитин смотрел на Дмитрия спокойно. Он был ровесником капитана, но внешне был полной противоположностью — высокий, привлекательный, уверенный в себе. Про таких говорят, что они пользуются успехом у женщин. Узнав, что контрразведчика интересует его бывший сослуживец, Никитин покачал головой.

— Что вы можете о нем сказать? — спросил Юркин.

— Смотря что вам нужно, — ответил старший сержант.

— И то и другое.

— Биографию его я особо не знаю, потому что Паша сам о себе почти ничего не рассказывал. Так, если где случайно словечком обмолвится.

— Скрывал? — оживился капитан.

— Не знаю. Возможно. Говорил, что его призвали из Ростова, но я полагаю, что родом он не оттуда.

— И почему вы так решили?

— У ростовчан очень характерный говор. Моя сестра вышла замуж за человека из тех мест. И у него особый говор. А Паша так не говорит.

«Вот и еще один это подметил, — подумал Дмитрий.

— А еще что знаете? — продолжал допытываться Юркин.

— Вроде бы он работал на заводе.

— А семья, родители?

Никитин потер подбородок.

— Вроде бы Паша был женат.

— Вроде или был?

— Не знаю, — развел руками старший сержант. — Но ни я, ни другие ребята, мы не видели, чтобы он писал кому-то письма. И чтобы получал их. Мы-то пишем. Даже у кого ни родных, ни жен, те пишут друзьям. Или девушкам, которые письма на фронт присылают. А Паша… нет, не припомню.

— И что же, у него никто не спрашивал, почему он никому не пишет или почему не пишут ему?

— Почему же, спрашивали, конечно. Паша тогда ответил, мол, он-то пишет, но очень редко. А про жену он сам как-то сказал. Но, как я понял, жена — бывшая. У нас девочки-связистки поинтересовались, а Паша отшутился, мол, дело прошлое, и на другое разговор перевел. Я поэтому и подумал…

— А что скажете о нем как о человеке?

Старший сержант помолчал.

— Сложно сказать, — выдал наконец он.

— Скажите как есть.