4
0
— Люди ходят, бывает, это правда, — согласилась неохотно Алинка, — но зверям нельзя!
— А как же вы их распознаете? — мне стало весело. Грызла пушистый зеленый колосок.
— Так ведь индикатор все носят в кармане, — небрежно, как о неинтересном и каждодневном сообщила внучка своего деда. Вытащила из потайного кармана в складках широкой юбки знакомую жестянку определителя. Та равнодушно выдала синий лучик. — Вот видишь: синий, значит, все в порядке.
Я подставила ладонь под самое окошко датчика. Свет даже не дрогнул. Дела.
— А другая лампочка в нем есть? — спросила я, ухмыляясь.
— Конечно, есть, дурачок Левушка, оранжевый луч он выдает, если рядом зверь. Иначе, какой бы из него вышел индикатор? — снисходительно, как взрослая тетя малышу, улыбнулась Алинка. Обняла крепко. Расцеловала в обе щеки. — Желаю тебе удачи, мой хороший. Тебе и твоему товарищу. Возвращайся, Лео. Не пропадай!
Я неторопливо пошагала вниз.
Есть места, где не жалуют торопыг. С равнодушной ленивой прохладцей на лице и во всем теле я вынырнула из ореховых зарослей, сунула руки в карманы по локоть и пошла сквозь толпу.
Мужики. Бородатая толпа в камуфляже самых немыслимых раскрасок, кожаных жилетах на голое тело и вечных берцах. Трезвых нет. В безветренной ночи прочно повисла вонь морских грибов, перегара, нечистого тела, машинного масла, цветочных духов и ночевки у костра. Джентльмены удачи. Шляп с плюмажем им серьезно не хватало. Впрочем, красные банданы на немытых головах светили тут и там.
Женщин не заметно. Мангалы и жаровни издавали удушающе жирный запах. Торговцы быстрой, горелой и полусырой едой, беспардонно вопя, расхваливали товар и недостатка в желающих не испытывали.
— Эй, красавчик! Ищешь кого? — редкозубый мужичок ухватил меня за локоть, заглядывал снизу востренькой мордочкой. — Купи беляш!
— Блоху не видел? — я с отвращением посмотрела на коричневые куски теста, шипящие на железном противне. Кошка там у него или крыса? Сглотнула предательскую слюну.
— Купи беляш, тогда скажу, — он ухмылялся широкой дырой на фасаде.
— Мерси, переживу как-нибудь без твоей отравы.
— Бери! Чистая человечина, вырезка, клянусь мамой! — щербатый вцепился в мой рукав грязными пальцами.
— Отцепись, чумазый!
— Дай монетку, малыш, а я тебе — пирожок. Ты же от мамочки сюда удрал человечинки попробовать, давай, не стесняйся! Давай-давай, выворачивай карманы! — мерзкий продавец разошелся ни на шутку. Орал в полный голос и кривлялся. Надо было сразу его пристрелить.
— Отвали от меня придурок! Местным будешь втирать своих крыс! — я попыталась вырваться, да он сильнее оказался раз в сто. Поцарапал грязным ногтем до крови.
