Ло. Лётная школа

Дед взволновался белыми волнами кудрей и бороды. — Ваш заказ, что вы так великодушно сподобились сделать нашей мастерской, готов! Дава, мальчик мой, принеси сиятельному господину его прекрасные вещи!

Старик кланялся, прижимая к белой сорочке на груди коричневую руку. Черная шапочка на его макушке держалась чудом, как приклеенная. К нему присоединился молодой. Тоже кучерявый, но пока еще брюнет. Этот не дергался в подобострастии, просто согнулся буквой зю и ждал, протянув вперед руки с объемистым свертком.

— Герр Шен-зон, — мужчина, блондин, комэск и барон — все разом, сделал попытку высвободиться из плена шикарной дамы.

Увы. Подергался, потом похлопал легонько пальчики на руке. Заговорил. — Этот человек — мой курсант. Сегодня торжественное посвящение в Имперские соколы. Надо бы ему хоть как-то помочь с одеждой, герр Шен-зон. Пожалуйста. сделайте.

— Всенепременно, господин барон! Такая честь! Такая честь…

Ухватив меня за локоть и не забывая кланяться в сторону Кей-Мерера, седобородый перетек в соседнюю комнату.

ГЛАВА 5. Отчаянные головы

От неожиданности, после сумрака красноватых ламп ателье, я зажмурилась на миг.

Окна от потолка до пола в две стены. Здесь светил нормальный, ясный мартовский полдень. За высокими столами работали люди. Ходила мягким звуком электрическая раскройная каретка. Звенели стальными щелчками ножницы. Томным запахом горячего шелка пыхтели утюги. Никто из работников не повернул к нам головы.

— Вот, господин, прошу вас, — спокойнее гораздо проговорил герр Шен-зон.

Старик выпрямился, сделал жест с несуетным достоинством внуку. Тот кивнул и через пару минут положил аккуратно на стол красивый френч, брюки и рубашку.

Все красивого бежевого цвета, не хуже с виду, чем у Кей-Мерера.

— Это отказная вещь. Подгонка, я думаю, времени много не займет: час, от силы, час двадцать, — говорил негромко ательер, обходя меня по кругу, — поднимите правую руку, мсье?

Он уставился на меня выцветшими, желтоватыми глазами.

— Петров, — я улыбалась. Не ожидала такого везения от слова совсем. — Кто же отказался от этого замечательного костюма?

— О! это бедняжка madam Фишер, идемте, мсье Петров, — герр Шен-зон указал на парчовые занавески примерочной, — у мадам Фишер большое горе, доложу я вам.

Ее любимый сыночек, ее свет в окошке, поехал поступать в Столичный Университет! Философский факультет! И поступил-таки, представьте себе! Кому это надо? Что с этим образованием делать? Революцию? Розочка Фишер так надеялась, что ее мальчик станет имперским соколом, метеорологом, настоящим мужчиной, заказала для него полную офицерскую экипировку. Дава! Останься в дверях, не подходи. Я сам принесу мсье остальные вещи несчастной женщины.

Окончание размеренной речи портного слегка удивило.