Любовница своего бывшего мужа

Чтобы было не хуже, чем в браке, потому что, если хуже, то зачем?

Секс у нас с Антоном сломался в тот последний день весны, когда мы, как обычно, почти без слов, столкнулись, сплелись, свалились на постель, утоляя друг об друга физическое желание. Даже зная, что все это уже кончается, мы продолжали трахаться каждый день.

Но завтра он переставал быть моим мужем.

И выезжал из квартиры.

И в первый раз я в процессе задумалась об этом: что он был — будет с другими женщинами.

Мой мужчина. Мой единственный мужчина. А я его единственная женщина.

То есть, уже не единственная.

Все внутри заледенело и кончилось. Как-то разом.

Он почувствовал это тогда и остановился.

Спросил: «Не хочешь?»

Я помотала головой, опасаясь, что меня стошнит, если я открою рот.

Он встал и ушел в ванную, а оттуда на кухню и остался спать там на диване.

Я не смыкала глаз до самого рассвета, но притворилась спящей, когда он встал, стал кипятить чайник, одеваться.

Заглянул в комнату: «Машина за вещами приедет через полчаса».

Тогда я встала, впрыгнула в джинсы и ушла из дома.

Шла долго, пешком, не глядя по сторонам, но все равно пришла к загсу слишком быстро.

Там разбрасывали блестящие конфетти, рис и лепестки цветов, там играла музыка, там хлестало из бутылок шампанское… Но мне надо было в соседнюю дверь.

Там мне поставили еще один штамп в паспорт и выдали свидетельство о разводе.

Когда я вернулась домой, на полу валялись какие-то ошметки веревок и куски картона, на столе лежали ключи, и у меня больше не было мужа.

Я так и не поцеловала его на прощанье.

Зато сейчас…

Поцелуй за все те поцелуи, которые так и не переросли в страсть, как бы я ни старалась. Я очень хорошо старалась — я выбирала только лучших. Я выбирала тех, от которых сердце билось сильнее. Но магии так и не случалось. Их поцелуи были мне скучны как алгебра.

Даже необременительного романа мне не доставалось. А затягивать их в серьезные отношения я не имела права.

Сейчас я позволила себе совсем немного. Один-единственный раз перестать держать себя в руках. На секундочку, растянутую в вечность этим поцелуем.

Кончится эта вечность — и что дальше? За пределами нашего слияния жизни нет. Оставаться здесь — где тепло губ, острота жалящего языка, гладкость зубов, один вздох на двоих. Словно не расставались. Никогда.

Никогда.

Я поймала его руки, уже нырнувшие под кофту, с трудом оторвалась от таких знакомых губ, сделала шаг назад и сказала:

— А теперь, пожалуйста, уходи и больше никогда не появляйся рядом со мной.

Пандора

Всю жизнь мечтала хоть в чем-то сделать Антона и оставить стоять вот такого ошеломленного, моргающего, растерянного. С эрекцией, конечно. Чтобы ощутил, что потерял. Прямо сейчас. И насладиться выражением его лица.