1
0Главное, не обжечься шоколадом. Зато потом можно превратить это все в эротическую игру и слизывать его, например. Но мне запомнился совсем другой день. Очень… экспериментальный.
На меня дохнуло жаром от него. Я тоже вспомнила один из таких… экспериментов.
Запах корицы от разогревающей смазки, тепло ароматических свечей, дрожащее пламя, пересохшие губы. То как запретно-стыдно и волнующе это было, как наполняло и распирало внутри… сначала тяжело, больно, неудобно, но его пальцы нырнули под живот и легли между ног… он вжал меня всем телом в простыни и двинулся вперед, я захныкала, а потом назад, так что я ощутила облегчение… но снова неутомимо и неумолимо… но пальцы в смазке скользнули, обвели по кругу, потерли… и что-то случилось, какое-то жаркое безумие, включившее дрожащую волну, превратившее тело в тающий воск в его руках…
Все вместе соединилось в такое невозможное, что даже сейчас щеки у меня вспыхнули от одних воспоминаний. Я быстро опустила глаза в тарелку, чтобы никто не понял, почему Антон на меня смотрит. Но мысли не отпускали.
Как я извивалась под ним и просила еще, еще, не понимая, где и как мне надо это еще, и неприятное вдруг обернулось дразнящим, и когда он ускорился, уже причиняя боль, запротестовала, но пальцы ускорились тоже и вошли внутрь, и все, чем я была — растворилось в горячем жгучем удовольствии, немыслимом, невероятном, всепоглощающем…
Я долго тогда не могла двинуться с места, настолько ошеломляющим был оргазм.
Таким невыносимо горячим, что опалял меня даже сейчас, и я сжала бедра, потому что между ног у меня стало тяжело и влажно.
Подняла глаза и тут же натолкнулась на острый взгляд Антона — его расширенные зрачки, едва поднятые уголки губ, судорожно сжатые на вилке пальцы — вряд ли он думал о том дне, когда мы делали шоколадные сердечки и неправильно темперировали шоколад.
Я провела рукой по лицу, уверенная, что если сейчас на меня посмотрит кто-нибудь еще, то все сразу поймет.
Тихонько встала, вроде бы направляясь в туалет, но на полпути заметила выход на пустой балкон, который был не видел из гостиной, и свернула туда. На улице было совсем не жарко, и прохлада окатила меня исцеляющим спокойствием.
Я глотала воздух, словно вынырнула из глубины, и дышала так громко, что не услышала легких шагов.
…и когда мне на талию легли горячие руки, прикипевшие своим жаром к жару моего тела, и Антон развернул меня к себе с ехидным:
— Тебе не жарко, дорогая?
…я обвила его шею руками и поцеловала его сама, отдавая весь разгоревшийся во мне огонь — губы к губам.
Поцелуй
Теперь я целовала его, а не он меня. Я брала все, что мне нужно. Весь огонь, всю влагу, всю тяжесть, всех бабочек в животе. Полностью, без остатка, столько, сколько мне нужно.
