- Не положено.
- А это я пить не стану.
Некоторое время мы с ним молча смотрели друг на друга: ситуация явно зашла в тупик. Потом толстячок почесал затылок, вздохнул, повертел в руках бутылку, снова почесал затылок и, наконец, жалобно произнес:
- Вот же вы какой вредный! А мне что делать? Я должен вернуть эту бутылку пустой, а вы даже одну рюмку выпить не хотите.
- Так сами и выпейте."
"- Сам?! - изумился толстячок.
- Ну да. А что такого?
- Не положено...
Толстячок совсем сник и даже пустил слезу, но я был непреклонен и подвинул к нему рюмку:
- Пейте!
Он выпил и закашлялся.
- По диким степям Забайкалья... Где золото роют в горах... Бродяга, судьбу проклиная... Тащится с сумой на плечах...
Он покивал головой, сурово поджав губы, и ткнул в мою сторону бутылкой, которую так и держал в руке:
- От сумы да от тюрьмы, как говорится.
- Не зарекайся, - подсказал я.
- Воот! Святые слова! Не зарепайся.
Он икнул и продолжил скороговоркой:
- Бродяга к Байкалу подходит... Навстречу родимая мать...
И внезапно взвыл в полный голос:
- О здравствуй, о здравствуй, роднаааая!
В этот патетический момент дверь открылась, и дюжий санитар подскочил к толстячку. Он обрадовался и закричал, протягивая пустую бутылку:
- Мамаша, селёдочки не хотите ли? Селёдочки, мамаша!
Санитар подхватил его и поволок к выходу, а он все бормотал свое ""мамаша, селёдочки"".
- Эй, постойте! А что со мной будет? Что тут вообще происходит? Товарищ!
Санитар, не оборачиваясь, буркнул:
- Тамбовский волк тебе товарищ.
И дверь за ними закрылась. Я сидел и ждал появления следующего персонажа, но никто не приходил. Я встал, подошел к двери, подергал ручку и постучал:
- Эй, кто-нибудь!
Тишина. Я задумчиво обошел камеру. Потом еще раз. Потом решил сосчитать, сколько шагов я пройду вдоль каждой стены. Результат меня ошеломил: все углы казались прямыми, и комната выглядела квадратной, но количество шагов оказалось разным! Стена с дверью - шесть шагов, стена с окном - пять, стена ржавого цвета - семь, и последняя - восемь! Я не поверил и пересчитал: все так.









