Эркюль Пуаро

Надеюсь, они смогут сшить себе платья на свои талоны. Хорошо, что и ты получила эти спецталоны при демобилизации. Мне ужасно жаль тех девушек, которые выходят замуж, ничего не имея, кроме обычных карточек. Им, бедняжкам, приходится довольствоваться своими старыми вещами и теми пустяками, которые можно купить по карточкам. А ты, Линн, право, счастливая. Если учесть, что у всех нас почти не осталось приличного белья, то тебе, конечно, повезло.

– О да, очень повезло...

Она беспокойно ходила по комнате, брала в руки какие-то предметы, снова ставила их на место.

– Почему ты так нервничаешь, дорогая? Мне делается как-то не по себе.

– Извини, мамочка.

– Что-нибудь случилось?

– Что могло случиться? – резко ответила Линн."

"– Ну не кидайся на меня, дорогая. Так вот, о подружках невесты. Думаю, тебе следует пригласить Макрей. Ее мать была моей ближайшей подругой, она, безусловно, обидится, если...

– Терпеть не могу Джоан Макрей и всегда не могла терпеть.

– Знаю, дорогая, но какое это имеет значение? Ее мать обидится, я уверена...

– Мамочка, ведь это моя свадьба.

– Конечно, дорогая, но...

– Если свадьба вообще состоится.

Она не собиралась этого говорить. Слова сами слетели у нее с языка. Она была бы рада их вернуть, но было поздно. Миссис Марчмонт с тревогой смотрела на дочь.

– Линн, дорогая, что это значит?

– О, ничего, мамочка.

– Ты не поссорилась с Роули?

– Нет, разумеется, нет. Не волнуйся, мамочка, все в порядке.

Но Адела смотрела на дочь в глубокой тревоге, по-матерински уловив смятение в ее глазах под нахмуренными бровями.

– Я всегда считала, что тебе будет так спокойно с Роули.

– Кому нужно это спокойствие? – презрительно спросила Линн. И тут же резко повернулась: – Что это? Телефон?

– Нет.

А что? Ты ждешь звонка?

Линн покачала головой. Унизительно ждать телефонного звонка. Он сказал, что позвонит ей сегодня. Значит, позвонит непременно. «Ты не в своем уме, – говорила она себе. – Не в своем уме».

Почему этот человек так притягивает ее? Перед ее глазами возникло его мрачное, нахмуренное лицо. Она попыталась отогнать это воспоминание, попыталась вызвать вместо него в своем воображении широкое добродушное лицо Роули. Его сдержанную улыбку, его любящий взгляд. «Но разве Роули действительно любит меня?» – думала она.

Если бы действительно любил, то понял бы ее в тот день, когда она пришла и умоляла его достать пятьсот фунтов. Он не был бы тогда так ужасно благоразумен и деловит.

Выйти замуж за Роули, жить на ферме, никогда больше не уезжать, не видеть чужого неба, не вдыхать незнакомые запахи... больше не быть свободной...

Резко зазвонил телефон. Линн глубоко вздохнула, прошла через зал и взяла трубку.

– Линн? Это ты? О, я так рада. Я боюсь, дорогая, что я спутала число... день собрания в институте...