2
0Как будто он убивал громадных хищников на завтрак, обед и ужин. Мужчина взял со стола кружку с недопитой медовухой и опрокинул ее в себя.
— Здравия, немец. Меня Семёном звать, — представился он. — Вместе с Акинфием староста Ивановского сто.
Глава 3
Митька даже привстал, чтобы пожать Семёну руку. Волей-неволей, а проникнешься почтением к человеку, который на твоих глазах завалил медведя. Правда, вот на купца, в понимании Митьки, Семён никак не смахивал. Теперь, когда появилась возможность рассмотреть его ближе, рыбак понял, что староста в самом расцвете сил. На вид не больше двадцати пяти, необычайно строен и подтянут. И это торговый человек такой величины, когда ты сам уже не ходишь вдаль, за тебя есть кому ходить.
— Ну как, понравилось?
Напившись, Семён вытер усы тыльной стороной ладони. Никаких сомнений в том, что Митька изъясняется и понимает по-русски, купец не испытывал.
— Понравилось, — согласился рыбак и все-таки не сдержался, спросил: — Откуда медведь такой дивный?
Семён хмыкнул, покосился на ров, который закапывать не стали, но бревнами перекрыли, дабы по пьяни не провалился никто. Тело медведя как раз выносили с площади.
— С Поморской земли. Почитай, в Англии таких зверей нет, — ответил он.
Митька ничего не ответил, бог его знает, были ли такие медведи в Англии. Но что он узнал, так это факт некоего главенства Семёна над Акинфием как старосты Ивановского сто. Не зря именно ему выпало сидеть рядом с главными гостями.
— Если ж вдруг интерес к таким местам появится, где медведи такие водятся, — вкрадчиво продолжил новгородский купец, — Ивановское сто еще не то может.
Он подмигнул.
— После увиденного нисколечко не сомневаюсь, — ответил Митька. — А интерес, может, и будет, посмотрим.
Пока выносили тело медведя, на потеху гостей вышел старичок и звонко, душевно запел быль о новгородском герое Василии Буслаеве. Митька обожал слушать были. У каждого исполнителя в них появлялись свои подробности, и каждый раз быль слушалась как в первый раз. Новые сюжетные ответвления и повороты подчас меняли весь смысл. Но сейчас было не до того, все внимание сосредоточилось на завязавшемся диалоге с купцом.
— М-м… — Семён, взяв со стола яйцо, пережевывал его и оглядывался. — Где товар? Почему его нет? — поинтересовался он, будто английский товар должен был лежать на его столе."
"Впрочем, вопрос предназначался не Митьке, а одному из купцов. Тот наклонился к Семёну, что-то шепнул, кивая в сторону выхода. Семён удовлетворился, взял со стола кувшин с медовухой, плеснул себе в кружку, а потом и Митьке, до краев.
— За знакомство то бишь?
— А давай!
Они ударились кружками, и Семён опустошил свою. Митька решил, что неправильно и неуважительно будет поступить иначе, тоже выпил свою медовуху.
