Тьма после рассвета

Но не тут-то было! До меня очередь дошла — а у меня аспирантского удостоверения с собой нет, я же без документов из дома выскочил, только в парикмахерскую. Никак мне было не доказать, что я работу не прогуливаю и имею полное право не находиться ни на каком рабочем месте.

Череменин только головой качал, слушая повествование о злоключениях Алексея, которому грозили всеми карами небесными, не позволили сбегать домой за удостоверением, а вместо этого доставили в отделение и оттуда звонили в ректорат и выясняли, учится ли в их аспирантуре гражданин Чистяков Алексей Михайлович и не обязан ли он был в указанное время пребывать в стенах института.

Только убедившись, что задержанный не является злостным прогульщиком, его отпустили. Через десять дней после вступления в должность Генерального секретаря ЦК КПСС Андропов, выступая перед членами ЦК, заявил, что дисциплина труда повсеместно нуждается в укреплении и что по Москве, к примеру, в рабочее время слоняются тысячи бездельников, и чаще всего это работники органов управления и сотрудники всяких НИИ. Ну и сразу же началась очередная кампания, как всегда. Милиция с энтузиазмом принялась устраивать облавы в кинотеатрах, магазинах, парикмахерских, да и просто на улицах. Понятно, что как только Алешка упомянул про институт, так сразу попал в поле особо пристального внимания тех, кто явился проверять посетителей парикмахерской.

— Испугался? — сочувственно спросил Леонид Петрович.

— Если честно — да, — признался Алексей. — Не столько самой милиции, сколько того, что они в институт позвонили.

— Папуля, ты просто не в курсе, — перебила Настя. — Лешка в списке тех, кто поедет на Школу молодых ученых.

Мало ли как ректорат отреагирует на такой звонок из милиции. Может, первому отделу не понравится, и его исключат из списка. Поэтому он нервничает.

— Стоп, стоп, — замахал руками Череменин. — Давайте все с начала и по порядку. Какая такая Школа? И при чем тут первый отдел?

Он быстро уловил суть и дальше слушал объяснения дочери вполуха, потому что жизнь молодых ученых-математиков его мало интересовала. Но в какой-то момент Череменин вдруг поймал взгляд Насти, сосредоточенный, пристальный, напряженный, словно говорящий: «Услышь же меня!» Что она хочет сказать?

— …проводится по многим научным специальностям в разных городах по всему Союзу… В этом году математики собираются в Ташкенте, а в прошлом, например, Школу проводили в Омске…

Так, понятно.

Ребенок Настя снова пытается сунуть нос в чужую дверь. Надо пресечь ее сыщицкие потуги на корню.

Когда Настя вытащила сигареты и сказала, что пойдет на лестницу покурить, Череменин вышел следом."

"— Ребенок, я ценю твой цепкий ум и хорошую память, но мне кажется, что ты переборщила.