Тьма после рассвета

Если узнают, что в какой-то момент он сильно отстал в учебе и занимался с репетиторами, то возникнут ненужные вопросы. В том числе и о его здоровье. Лена, возьми себя в руки, наконец! Нужно думать о будущем Сережи, а не о том, что с ним происходит сейчас. Сейчас у него дурь и блажь, и мы не должны идти на поводу у его капризов и ждать, пока он придет в себя. Парень должен посещать школу, на этом точка. Любую приличную английскую школу, куда сможешь пристроить. И займись этим не откладывая.

— Ты совсем не жалеешь ребенка, — укоризненно заметила Елена. — Ему так тяжело!

— Ничего, потерпит, справится.

Зато потом будет жить в нормальных условиях, работать за границей или как минимум регулярно выезжать туда. Его биография должна быть безупречной и выдерживать любую проверку. Да, кстати…

Владимир Александрович помолчал, собираясь с мыслями.

— Перестань ездить к Тане. Я знаю, ты стараешься ее поддержать, ездишь к ней, привозишь деликатесы для Аленки. Не нужно. Вообще перестань с ней встречаться и перезваниваться. Такая дружба не нужна ни тебе, ни мне, ни Сереже.

— Это из-за Олега? — бесцветным голосом спросила Елена.

В общем-то, слова мужа не были неожиданными, Елена предполагала, что может их услышать, но надеялась, что все-таки не услышит. Может быть, все не так уж страшно, поэтому Володя и молчит насчет Танюшки. У него больше доступа к информации, и раз он ничего не говорит, значит, то, что случилось с Олегом, ничем не угрожает семье Смелянских. Однако он завел этот разговор, и сердце Елены болезненно ёкнуло.

— Разумеется, — сухо ответил он. — Я полагал, что у тебя хватит ума самой сообразить и прекратить ваши отношения, но ты все время ей звонишь, навещаешь.

Ты подставляешь всю нашу семью, Лена, неужели это непонятно?

— Но Таня — моя подруга, давняя подруга! Как я могу бросить ее в такой беде?

— Твоя Таня — жена диссидента, этим все сказано. Более того, она давно знакома и общалась с другим диссидентом, этим Валентином Буслаевым. А ты с ней постоянно контактируешь. Это станет известно при любой проверке. Речь не только о Сереже, но и обо мне, и о тебе, о любом нашем новом назначении. Я не намерен всю жизнь просидеть в контрольно-ревизионном управлении, да и ты, я думаю, не собираешься до конца своих дней командовать универмагом, когда есть точки покрупнее и позначительнее, например ГУМ или ЦУМ, я уж не говорю об Управлении торговли.

Близкое знакомство с Мулярами может нам всем очень помешать. Так что заканчивай свою благотворительность.

Елена Андреевна ничего не ответила, вышла из комнаты, хлопнув дверью, заперлась в спальне и от души поплакала. Но когда слезы высохли, поразмыслила над словами Владимира Александровича и пришла к выводу, что муж, пожалуй, прав.