Тьма после рассвета

Опера, которые здесь были, точно не поняли. Но меня они боятся, поэтому смолчали, будут делать, как велено. Дело у меня все равно вот-вот заберут, если что — спросят в первую очередь с нового следователя. Зато если повезет и вытащим золотую рыбку, то все лавры тебе достанутся, обещаю. Ничего присваивать не стану, не в тех я годах, чтобы на чужую славу зариться, у меня своих наград, честно заслуженных, выше крыши.

— Спасибо, Игорь Иванович. Я понял.

— Ну иди тогда, коль понял. Нет, погоди, я в больницу позвоню.

Он снял трубку и набрал номер по памяти, не заглядывая в записную книжку.

Видно, и впрямь приходится часто решать вопросы с главврачом.

— Олюшка? — заворковал Рыкалов неожиданно ласковым голосом. — Здравствуй еще раз, голубушка моя, это снова следователь беспокоит, Игорь Иванович. Как там Эмма Исааковна, не вернулась с совещания? Ага… Угу… Машина подъехала? Спасибо тебе, голубушка, я перезвоню через пять минут, а ты предупреди Эмму Исааковну, уж будь так любезна, пусть дождется моего звонка, а то знаю я ее, пальто скинет и тут же умчится куда-нибудь по отделениям.

Он торжествующе посмотрел на Гордеева.

— Вот теперь иди, раздавай парням задания. Потом ко мне загляни. Вместе в больничку смотаемся. Уверен, что Эмма не откажет.

— Игорь Иванович, — осторожно начал Виктор.

— Ну? Что еще?

— А вы точно знаете, что дело у вас заберут?

— Я, дорогой мой, точно знаю только одно: чудес не бывает. А ты что же, до лысины дожил, а все еще в Деда Мороза веришь? Не те нынче времена, майор Гордеев, чтобы сказками увлекаться. Если, как ты сам сказал, к делу проявлен интерес, то ничего хорошего ждать не приходится.

— И то верно, — грустно пробормотал Гордеев и отправился раздавать указания.

Он искренне сожалел. Игорь Иванович Рыкалов казался ему именно тем следователем, вместе с которым можно было добиться успеха в раскрытии и расследовании. А каким окажется вновь назначенный — неизвестно. И поскольку чудес действительно не бывает, то с новым следователем работать наверняка будет куда сложнее.

***"

"Эмма Исааковна, главный врач больницы и по совместительству давняя добрая приятельница следователя Рыкалова и его супруги, смотрела на них строго и говорила твердо:

— Три условия.

Ни одно из них не оспаривается, это понятно? Первое: к девочке может пройти только один человек. Второе: разговаривать не дольше десяти минут, лучше — меньше. Голос не повышать, ничего не требовать, ни на чем не настаивать. Ребенок перенес тяжелейший стресс, любое давление сейчас может вызвать проблемы, ей категорически нельзя волноваться. Третье: при беседе будет присутствовать лечащий врач, — она кивнула на худенькую невысокую женщину, довольно молодую на вид, которую им представили как Марину Львовну.