Тьма после рассвета

 — Если Марина Львовна решит, что визит нужно немедленно прекращать, то вы именно так и поступите.

— Разумеется, Эмма Исааковна, разумеется, — тут же с готовностью отозвался Рыкалов. — Как уважаемая Марина Львовна скажет, так и будет, не сомневайтесь.

Главврач с нескрываемым подозрением посмотрела сперва на Гордеева, потом остановила взгляд на следователе.

— Игорь Иванович, я тебя сколько лет знаю? Двадцать? Двадцать пять?

— Да побольше, я полагаю. Сколько я женат, столько мы и знакомы. Стало быть, двадцать восемь лет как одна копеечка.

— Вот именно. Я тебя знаю, — она выделила голосом последнее слово.

 — Так что не вздумай хитрить. Я сама за дверью буду стоять и за временем следить. Марина Львовна врач опытный, она отвечает за жизнь и здоровье ребенка, ее слово — закон, и не пытайся давить на нее авторитетом своего возраста.

— Да что я-то? — сделал невинное лицо Рыкалов. — Ты же только одного человека пускаешь, а мы еще даже не решили, кто из нас пойдет. Майор Гордеев…

— Ой, да не морочь мне голову, — отмахнулась Эмма Исааковна. — А то я тебя не знаю. Ты и майора своего задавишь тем же самым авторитетом, сам пойдешь.

Халат застегни как следует, вечно ходишь, набросив на плечи, микробы в палаты тащишь. И скажи спасибо, если завотделением на меня жаловаться не побежит. Она категорически против такого нарушения инструкций, очень недовольна, что я ей велела вас пустить. Вот снимут меня с должности — с кем будешь свои вопросы решать? Головой рискую ради тебя, Игорь Иванович.

— Значит, насчет родителей говорить бесполезно? — удрученно уточнил Рыкалов.

— Абсолютно бесполезно.

— Ну хотя бы мать, а? Эмма Исааковна, на пять минуточек.

— Нет.

— Ладно, на две.

— Я сказала — нет. Будешь пререкаться — и тебя не пущу. Пойми же, Игорь Иванович, насчет тебя я еще хоть как-то смогу оправдаться, все-таки интересы следствия, правосудие, поимка опасного преступника и все в таком роде. А если нарушить правила ради родителей, то тут уж ничем не оправдаешься. Что я скажу, если меня к стенке припрут? Что девочка тяжелая? Так у меня вся интенсивная терапия забита такими тяжелыми, легких там нет по определению, почему для нее сделали исключение? Короче, товарищи правоохранители, разговор окончен.

Один человек, десять минут и Марина Львовна — главная. Не обсуждается.,

Поскольку чудес не бывает, то к Алле Муляр пошел именно следователь, а Гордеев в обществе строгой Эммы Исааковны остался в коридоре перед входом в отделение интенсивной терапии. Едва за Рыкаловым и Мариной Львовной закрылась дверь, главврач достала из кармана секундомер и щелкнула кнопкой. Перехватив удивленный взгляд Виктора, она усмехнулась.

— Осталась привычка после многих лет врачебной практики. Пульс считать.