Тьма после рассвета

— Что, Коля, подарочком разжился? Не побрезговал?

Разин в изумлении вытаращился на него.

— Ты чего? Какой подарочек?

— Зажигалку тебе наш дружок-комитетчик с барского плеча скинул? Вроде как ты теперь ему лучший друг и верный соратник?

— Да ты чего, Витя?

— Я? Я ничего. А вот ты объясни мне, старший лейтенант Николай Разин, какого рожна ты кинулся прямо с утра докладывать капитану Носилевичу? Ты теперь у него в подчинении находишься? За одну ночь успел перевод в контору оформить?

— Я подумал…"

"— Знаю, что ты подумал. Ты решил, что в конторе глубокого бурения служба куда как слаще, власти куда как больше, возможности куда как шире.

Так, Коля? Ты решил, что если прогнешься перед ними, то они тебя оценят и полюбят нежно и страстно? Запросят твое личное дело, ознакомятся и придут к выводу, что ты невероятно ценный для них кадр. С полгодика послужишь — и будешь, как Носилевич, на новеньких «Жигулях» рассекать по столице, в любой ресторан с девушкой попадешь в любое время, даже если там спецобслуживание или очередь на вход. И все будут тебя уважать и бояться.

Разин молча курил, глядя в сторону.

— А знаешь, как все будет на самом деле? — продолжал Гордеев.

 — Никто тебя никуда переводить не станет, потому что Комитет нас презирает и за людей не считает. Будешь изображать их друга и соратника — они тебя вербанут и заставят стучать на своих. На тех, кто рядом. На товарищей, на начальников, да на всех подряд, с кем ты в контакт вступаешь. Это — максимум, на который ты можешь рассчитывать. Не будет тебе ни машинки новой, ни малиновых корочек, ни ресторанов, а будет одна только гадость и мерзость на душе. Они тебя используют и ноги об тебя вытрут. А случись что — они же первые заявят, мол, ненадежный ты кадр, Коля Разин, на своих стучишь, товарищей предаешь, а кто один раз предал, тот и во второй раз предать может. Вот и вся твоя тема в искусстве. Впрочем, решай сам. Это твоя жизнь, не моя.

Николай затушил и выбросил окурок и тут же прикурил вторую сигарету. Лицо его было каменным и отстраненным. «Он мне не верит», — понял Гордеев.

— Носилевич был вместе с тобой дома у Муляров сегодня утром?

Разин молча кивнул.

— Что он там делал?

— Ничего. Я Татьяне помогал собираться, а он осматривался.

— Потом что было?

— Он сказал, чтобы я вез сюда Татьяну, а сам вызвался съездить на работу к Олегу, отпросить его у руководства и доставить в больницу.

«Так, понятно. Интересно, нашел капитан то, что искал? Наверняка нашел, иначе не поехал бы за Олегом. Хотел держать его под контролем. Плавали, знаем».

— Хочешь, я тебе скажу, почему тебя никогда и ни при каких условиях не возьмут на службу в контору? — устало спросил Гордеев.

— Да ты уже все сказал, — сухо ответил Николай. — Я не глухой.

— Еще не все.