Тьма после рассвета

— Сходи погуляй, пока я документы подготовлю.

— Я в больницу смотаюсь, вдруг там новости какие появились.

— Были бы новости — мне бы уже позвонили, — проворчал Рыкалов. — Там твой молодой дежурит безотлучно. Как его? Коля, кажется?

— Да, старший лейтенант Разин.

— Вот-вот. Мать девочки привез, потом и отец подтянулся.

— Отец? — удивился Гордеев. — Он сам приехал, не знаете?

— Мне сообщили, что не сам. Приехал на белых «Жигулях», но за рулем был кто-то другой. Говорят, симпатичный такой, блондинистый, высокий, лет тридцати. Вместе с отцом в больницу прошел, побыл там около получаса, потом вышел вместе с твоим молодым.

Постояли около машины, поговорили о чем-то, и он уехал.

Игорь Иванович внезапно озорно улыбнулся, и его тяжелое одутловатое лицо в красных прожилках вмиг стало моложе и светлее.

— Вот что значит почти сорок лет проработать на одной территории, майор Гордеев: со мной каждый кустик разговаривает, каждая травинка, не то что медсестрички в больничках. Я здесь с сорок пятого, как с войны вернулся — так и осел, начинал с участкового, заочно юридический окончил, потом на следствие перешел.

И никакой спецаппарат мне не требуется, сам все узнаю, да еще и побыстрее, чем вы, опера. Что-то, я смотрю, лицо у тебя стало злое. Догадался, кто отца привез, что ли?

Гордеев молча кивнул, досадуя, что не справился с эмоциями и не уследил за лицом.

— И что, он — нехороший человек? Редиска? — продолжал допытываться Рыкалов.

— Смежник, — процедил Виктор. — Из тех, кто проявляет интерес к делу.

— У-у, — насмешливо протянул следователь, — и вправду нехорошо выходит. А твой молодой, стало быть, с ним вась-вась и шуры-муры? Сочувствую.

Ладно, иди, документы подготовлю минут через ­сорок.

Спасибо начальству: выделили машину для поездки в область. Не каждый день так везет, могли бы и на электричке отправить, служебных автомобилей на весь оперсостав не хватит. Понятно, что это не руководители такие добрые, а дело на контроле в высоких инстанциях. Ну, как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Но Коля-то каков! Решил снюхаться с Носилевичем, с утра пораньше доложил ему, что Аллу Муляр нашли. Зачем? Для чего он полез поперед батьки? Решил выслужиться? Ради чего?

Гордеев и сам понимал, что задает себе глупые вопросы.

КГБ — власть. Уважение, почет, страх. Корочки, которыми так соблазнительно посверкать и увидеть, как перед тобой немедленно открывается любая дверь и расцветает угодливой улыбкой любое самое угрюмое лицо. Эх! Такой хороший парень — а все равно дал слабину.

Родители Аллы Муляр сидели на скамейке у гардероба и беспомощно смотрели в сторону двери, за стеклом которой маячила приземистая женская фигура.