Тьма после рассвета

 — Среди них могут оказаться какие-нибудь записи, из которых мы поймем, кто мог ее увезти.

— Конечно, конечно, — бормотала Татьяна сквозь льющиеся слезы. — Смотрите все, что нужно. Господи, господи, Аленка, девочка моя… А там холодно?

— В больнице? Ну, прохладно. В общем, не жарко, конечно, — отозвался Коля Разин.

— Да-да, теплую рубашечку возьмите обязательно, — подхватил Носилевич, приступая к осмотру детского письменного стола. — И носочки.

— И кормят, наверное, ужасно. В больницах всегда отвратительная еда. Сейчас я вкусненького соберу, фрукты…

«Ага, особенно в реанимации ей фрукты понадобятся, — язвительно подумал Кирилл.

 — И все твое вкусненькое сто раз испортится, пока ее в палату переведут. Совсем ты, матушка, плохо соображаешь. На что, собственно говоря, и был расчет».

Коля старался изо всех сил, помогал собирать и упаковывать, подсказывал, успокаивал, отвлекал Татьяну разговорами. «Давай, давай, трудись, мент, на благо отечества, — мысленно приговаривал Кирилл, перебирая тетрадки, альбомы, блокноты, учебники, словари. — Помогай старшему товарищу. Надежды юношей питают».

Ну конечно, вот оно.

Тоненькая тетрадка за две копейки, исписанная мелким убористым почерком и засунутая в толстенный словарь Уэбстера. А в тетрадку вложены несколько листков папиросной бумаги с полуслепым отпечатанным на машинке текстом. Антисоветчину обычно на такой бумаге и печатают, потому что пишущие машинки пробивают максимум четыре читабельных экземпляра, если пользоваться обычной бумагой, а на папиросной можно за одну вкладку набить целых десять. Алла Муляр, насколько помнил Носилевич, учится в обычной школе, где иностранный язык начинают преподавать только с пятого класса, так что шестиклассница этот словарь даже в руки не возьмет: слишком сложно. А так — стоит себе словарь на полке со школьными учебниками, вроде как и нормально, ни у кого удивления не вызовет. Эх, диссиденты, диссиденты! Считают себя умнее всех, а сами… Детский сад, право слово.

— Где сейчас ваш муж? На работе? — громко спросил он.

— На работе. Его только на три дня отпустили. А что?

— Я подумал, что ему, наверное, тоже стоит поехать в больницу. Давайте вот как сделаем: старший лейтенант Разин повезет вас в Дмитров к дочери, чтобы не терять время, а я поеду на работу к вашему мужу, поговорю с его руководством, объясню ситуацию, попрошу отпустить и привезу его к вам.

Мне кажется, это будет правильно. Рядом с вами будет близкий человек для поддержки, да и отцу захочется быть поближе к ребенку. Согласны?

— Спасибо вам! Спасибо огромное! Я сейчас позвоню Олегу, предупрежу… Господи, он ведь даже не знает, что Аленка нашлась! Я так переволновалась, что обо всем забыла, надо было сразу же ему позвонить…

А вот это уже лишнее.