Тьма после рассвета

 — Гордеев? Или опера с «земли», которым майор Гордеев обязан оказывать методическую помощь и руководить? Ее нашел какой-то деревенский участковый, Анискин местный, и в справку попадет именно он, а не наш отдел! Вот чего ты добился, Гордеев, вот все твои успехи! Почему какой-то Анискин смог, а ты не смог?

— Мы отрабатывали другие версии, — процедил сквозь зубы Гордеев. — По вашему указанию.

— Товарищ полковник, — снова вмешался зам, — майор Гордеев выполнял распоряжение оказывать содействие нашим коллегам-смежникам, он занимался этим два дня. Если бы не…

— Работа по защите советского общественного и государственного строя должна быть на первом месте, — отчеканил начальник отдела.

 — И не сметь мне тут ссылаться, понимаешь… Плохому танцору всегда яйца мешают. Ты опер, Гордеев, а не продавщица в табачном киоске, у тебя рабочий день ненормированный, и в сутках у тебя не двадцать четыре часа, как у всех, а тридцать шесть должно быть. Не справляешься с работой, не успеваешь задницу поворачивать — клади рапорт на стол, переведем тебя на бумажную работу, будешь в архиве пыль глотать.

Такая тягомотина лилась на Гордеева еще несколько минут, в течение которых он, следуя недавно сформулированному правилу, смотрел не на начальника отдела, а на заместителя.

Чего на начальника смотреть? Про него все давно известно, ничего нового уже не узнаешь. А вот зам с трудом сдерживает понимающую улыбку, то и дело исподтишка бросая сочувственные взгляды на Виктора. Да, такой подчиненных прикроет, но против вышестоящего не пойдет.

Наконец, руководящий разнос закончился, и Гордеев вернулся в свой кабинет.

— Вить, тебе по межгороду звонили, — сообщил коллега, с которым Виктор делил кабинет.

 — Я сказал, что ты у руководства. Обещали минут через пятнадцать перезвонить.

— Кто звонил?

— Череменин из ГУУРа.

Вот досада! Пропустил звонок Леонида. Ну ничего, пятнадцать-двадцать минут можно подождать, вдруг повезет… Те бумаги, которые начальник все-таки подписал, — в сторону, остальные подправить или переделать. Кто бы знал, сколько у сыщиков бумажной работы! У многих юношеского романтизма поубавилось бы.

Когда раздался междугородний звонок, Гордеев как раз заканчивал последний документ.

— Извини, что я тебя в командировке дергаю, но я подумал…

— Короче, Витя, без реверансов. Что случилось?

— По поводу того, что ты мне рассказывал…

— Ну?

— Ты про театры не думал?

— Про театры? — удивился Леонид Петрович.

— Про гастролирующие труппы. Билеты на столичные спектакли — предмет остродефицитный, актеры известные, всенародно любимые. А там, где дефицит, там… — Гордеев покосился на коллегу, который, казалось, полностью погрузился в заполнение документов для дел оперативного учета.